Мэнуки раз, второй выстрелила смертельным лучом, пытаясь ужалить Петра."
"Неожиданно Дракон, выставив перед собой шест, пошел на сближение. Сапсан вовремя уловил атаку и резко выбросил перед собой горизонтально крутящуюся мэнуки. Встретив жесткий бамбук, она без особых усилий, будто острейшей фрезой, перерубила его надвое. Где-то над головами бойцов глухо ахнул зал. Даже самые сомневающиеся из числа зрителей поняли, что эта поющая проволочка вовсе не игрушка для развлечений, а смертельное оружие.
Зажав в руках две половинки шеста, Петр отступил на пару шагов.
Все шло так, как он задумал. Пусть Роткевич думает, что он продемонстрировал ему мощь оружия и необычайное мастерство. На деле он лишь исполнил часть плана Великого Дракона. Теперь следовало быть внимательным и ждать.
Санни-Сапсан уверенно наступал, обостряя ситуацию. Мэнуки невесомо кружила в его руках, раз за разом выбрасывая свое страшное жало. После очередного выпада Сапсан потянул мэнуки на себя, переводя ее из положения луча в вертикальный диск.
Но тут произошло то, на что он не смог среагировать. И не из-за того, что растерялся, а просто все произошло слишком быстро. Ни Роткевич, ни зрители не уловили стремительного броска Дракона.
Левая рука Петра, молниеносно закрутив обломок шеста, едва не сравняв скорость с летящей мэнуки, буквально воткнула его в плоскость вращающегося диска и немного затормозила движение. Правая же рука, выждав миллисекунды после броска, вторым обломком поймала середину потерявшей скорость смертельной проволоки и позволила ей захлестнуть бамбуковый конец.
Волна молнией пронеслась по мэнуки, опутав петлей, словно лассо, кисть руки Сапсана, и понесла за собой. Мощный рывок закрутил Роткевича вокруг своей оси.
Остановив вращение мэнуки и поймав ею руку Роткевича, Петр одним стремительным прыжком оказался за спиной соперника.
Проволока сильнейшим рывком развернула ошеломленного Сапсана на сто восемьдесят градусов и поставила лицом к лицу с Великим Драконом. Мощнейший тван туан — короткий тупой удар в лоб «головой удава» буквально ослепил Сапсана.
Он ничего не видел, а только чувствовал. Второе касание «удава», острое и парализующее, пришлось в область поясницы справа. Последним Роткевич ощутил касание ребра чужой ладони основания шеи. Дальше была лишь темнота и мучительное пробуждение.
Сапсан не мог определить, сколько времени он находился без сознания. Открыв глаза и вспомнив, что с ним произошло, Роткевич попытался вскочить на ноги, но не смог этого сделать.
