Неутешительная информация мигом пронеслась в голове Петра. Где-то рядом бушевал зал, что-то громко кричал в микрофон судья. Все это происходило совсем близко и одновременно далеко. По крайней мере, так казалось Великому Дракону. Бой никто не останавливал. Не находилось смельчака, который вошел бы в десятиугольник и встал на пути разъяренного Санни-Сап-сана. Пример эрзац-ниндзя, с которым он расправился голыми руками, на подвиг никого не вдохновлял.
Противный пронзительный свист от мэнуки, рассекающей воздух над головой Роткевича, словно заворожил Петра.
Но и ощущение крайней опасности не вывело его из состояния равновесия. Мозг спокойно сканировал внешние раздражители, отсекая ненужное и просчитывая ситуацию.
Петр отступил на шаг и полуприкрыл глаза. Блестящий от пота торс Сапсана и лицо окончательно утратили конкретные черты и стали лишь контуром. Он был предельно четким и вовсе не принадлежал Весельчаку Санни, Роткевичу, стремительному соколу Сапсану и прочая, и прочая... Ушел человек, остался объект.
Мэнуки ускорила движение. Свист стал еще тоньше. Повинуясь рукам Сапсана, грозное украшение-оружие ушло с постоянной орбиты над головой и заметалось по совершенно невообразимым траекториям. Глазу уже невозможно было разглядеть летящую проволоку. Она сливалась в смертоносный диск, каждую секунду меняющий направление. Диск, вытягиваясь, складывался и превращался в конус — осязаемый и страшный, а потом снова становился диском.
Роткевич сделал шаг к Петру, еще один, еще... Великий Дракон стоял не шевелясь.
Зал зачарованно замер, наблюдая за происходящим на ринге. Сапсан неожиданно выбросил вперед руку, и мэнуки, ставшая ее продолжением, выстрелила в соперника узким смертельным лучом. Петр, словно ожидая этого, стремительно шагнул влево и опять замер на месте. Мэнуки ушла и снова превратилась в размытый диск. Еще один стремительный выпад... И еще один аккуратный шажок Дракона.
Петр внимательно и спокойно наблюдал за Роткевичем. Его сознание строго контролировало соперника. Малейшее изменение в повороте, в наклоне кисти Сапсана просчитывалось им в тысячные доли секунды.
А живой компьютер мозга строил алгоритм контратаки. Он учитывал и считал каждое движение, скорость вращения и угол бросков, разброс, повороты и высоту полета... Уравнение складывалось непростое, но решение у него было.
Череда частых атак Сапсана выдала его крайнее раздражение. Противник слишком просто и легко уходил от выпадов. На очередном шаге Роткевич вновь рванулся вперед.
