— Давай, ледя, — мой несчастный друг осматривал кончики своих волос и морщился, — быстро делай, зачем сюда пришла, и валим. Как-то мне здесь неуютно. Запах этот...
— Плесень, — кивнула я, обрадованная, что снова могу видеть.
— Смерть, Лакруа, — проворчал Корский, и отпустил прядку темных волос. — Это вонь старой смерти и она отсюда еще не ушла. Невыносимый смрад.
Я призадумалась. Потянула носом воздух. Ну нет, плесень и сырость, а еще грибы. Нас иногда вывозили в пансионате на пикники и после дождя в лесу иногда пахло именно так.
А еще мхом и тиной.
— А запах смерти он какой? — я обернулась к другу по принуждению. — Твой дар? Ты что тоже темный?
— Я? — он, казалось, удивился. — Я как раз и светлый. Светлее только маги огня в действии. А смерть пахнет запекшейся кровью и гнильцой. Время, Лакруа. Закат прошел. Ты же не собираешься здесь до глубокой ночи торчать?
Поджав губы, я не ответила, а несмело двинулась вперед. На полу в пыли была видна отчетливо протоптанная, если можно так сказать, тропинка.
Здесь ходили пусть и нечасто. Она тянулась до предпоследней запертой комнаты и обрывалась там.
Но рядом обнаружился и нужный мне вход в совсем иные помещения.Подобравшись к низкой арочной двери в само подземелье, схватилась за ручку и тут же вляпалась в липкую паутину. Противную до ужаса!
Скривившись, брезгливо вытерла руку о подол платья и обернулась на своего недовольного подельника.
— Чего? — не понял он.
Я кивнула на дверь, мол, открывай.
Но Корский стоял непонятливым столбом. Я снова кивком указала на дверь, он нахмурился еще больше. На его высоком лбу от натуги аж складка залегла.
— Боги, да что же ты такой тугодум! — взревела негодуя. — Взламывай!
— Кого? — он выпучил глаза.
— Ну не меня же, Корский! Дверь!
— Ты в своем уме, Лакруа? — взвизгнула эта детина. — О взломе речи не шло! Нас за такое отчислят!
— Нет, — я уперла руку в бок. — Если поймают — тридцать два часа отработки. Я все проверила.
Устав Академии читала и тебе советую. Нужно знать правила заведения, в котором учишься. В уставе все прописано. Отчисление за такие проделки не грозит. Выговор — да, ну и придется поработать. НО... еще раз повторяю — если поймают. Так что открывай!
Я отошла в сторону, давая ему возможность подойти к двери. Но Корский не спешил. На стене за его спиной гуляли скрюченные тени от пламени факела. Я ждала, он стоял...
Я приподняла бровь, и он сдулся.
