Вы не представляете, какую власть мне принесет этот ритуал! Сколько золота посыпется в мои карманы! Я стану уважаемым человеком. Почитаемым и вхожим в любой дом.
— А, выходит, не науки ради, а золота для, — зло процедила, пытаясь высвободить правую ладонь из сети.
— Признания для, — раздалось надо мной. — Слишком долго я оставался в тени. Мои труды принижали. Не позволяли вести иные дисциплины кроме как бытовую магию.
Я не ответила. Было уже не до этого сумасшедшего и его откровений. Упорно просовывая ладонь в небольшое пространство между черными жалящими нитями, следила за друидом.
Он коротко кивал, одобряя мои действия.
— Жоржета, вы закончили, — так и не дождавшись от меня ответа, домовой обернулся на свою ассистентку и жертву в одном лице. — Нам нужно продолжать. Идите в круг и читайте заново заклинание.
Глава 71"
"Кроваво-красные всполохи прорезали пространство, извиваясь жгутами смертельной магии. Сжавшись, казалось, я не дышала, чувствуя ледяной холод, исходящий от них. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, в агонии бился учитель Триаль, из его глаз медленно вытекали бордовые слезы.
Время от времени он находил в себе силы ободряюще мне улыбнуться. От этого становилось только страшнее. Он умирал. Умирал! А думал обо мне.
Сжав ладони в кулаки, я собрала силы и снова попыталась прорвать черную сеть, спеленавшую мое тело. Я ведь не просто маг, а потомок древней крови. Нельзя сдаваться и опускать руки. Выдохнув и превозмогая боль, я просунула пальцы, раздвинула их, ощущая, как натурально горит кожа.
Всполохи магии крови становились ярче. Они пронзали тела своих жертв, выжигая в них жизнь.
— Сейчас, — я прохрипела, глядя на друида, — потерпите еще немного.
Он покачал головой, но я предпочла не заметить. Мне же потом с этим жить. Дышать и знать, что не смогла из-за собственного малодушия спасти его. Расширив в силках брешь сильнее, наконец, вызволила кисть. Этого было достаточно. Повернув голову, нашла взглядом исправленный знак друида. Потянулась к нему.
Из земли тут же появился небольшой огненный язычок магии смерти. Вытянувшись, он оплел мое запястье, жадно впиваясь в кровоточащие раны.
Учитель заметил это, зашипел и забил ногой по доске, словно приказывая мне отступить. Руны на его лице вспыхнули ярче. Вот только я осознала одно — можно сколько угодно ждать, когда нас спасут и ничего не делать, а потом вскакивать по ночам в холодном поту и пеплом посыпать голову, испытывая отравляющую душу вину.
