Вьюга-т какая, вишь чо! – она была настроена на разговор, но я сказалась уставшей и, может быть, даже больной и выпроводила подругу.
Сердце наконец, перестало колотиться: тишина дома успокаивала, а метель убаюкивала. Я долго лежала и думала о Наде, тело которой, видимо, до сих пор помнило что-то, о чем я никогда не узнаю точно.
Утром встала с трудом, но к обеду, когда метель улеглась и совсем не щедрое на тепло солнце засветило в окна, приехали гости.
— Надя, ты чего сегодня не выходишь? Заболела ли, чо ли? – заглянувшая Нюра увидела вязание в моих руках.
— Сама не пойму. Будто сердце покалывает, - попыталась я отвязаться от Нюры.
— Гости приехали. Вдова Сыроедова с той самой Никифоровной, что вроде как свахой все зовут. Наверное, опять барина в оборот будут брать. Там за столом все сидят. Как раз к обеду приехали, непутевые бабы, - зло прошипела кухарка.
— А чего непутевые-то, Нюр? – она впервые так зло отзывалась о барынях местных. По мне, если даже и недостойные нашего хозяина, но все эти «невесты» были вполне приличными женщинами.
"
"— Путние сообщают, что в гости собираются. Ну или хоть спрашивают, нельзя ли навестить? А эти как снег на голову, - Нюра присела рядом. – Чего с тобой вчера приключилось-то, голубка? – она приобняла меня, и я отложила вязание.
— Нюр, не знаю сама. Помнишь, летом я в реку-то упала?
— Конечно. Перепугала нас! Я так и не уразумела, зачем ты решила утопнуть, - Нюра наблюдала за мной очень пристально, словно пыталась найти следы очередной странности.
— Никому не говорила, даже Глафире… а тебе скажу… я не помню, что было до того, как меня из реки достали, - подняв на повариху глаза, теперь я искала ответа в ее взгляде или в поведении.
— Как? Не помнишь, как в воду бросилась? – уточнила Нюра, и я отметила, что она все же считает, что это я сама пыталась «утопнуть».
— Вообще ничего не помню до этого дня. Всю свою жизнь не помню, Нюра, - прошептала я.
- Только прошу: никому ничего не говори, - я взяла ее руку и прижала к своей груди.
— Да ты чего… девка… - она будто задумалась, свела брови, что-то вспоминая.
— А ведь и правда, ты совсем другой после того раза стала. Все заметили, что будто подменили, - Нюра приложила ладонь ко рту и охнула.
— Из-за чего это я могла в омут-то, Нюр?
— Ой, батюшки, голубушка ты наша… Ведь все хорошо в последнем годе у нас было в усадьбе.
