— Отцы и дети – вечная проблема, барышня, - я довязывала носок для Осипа и была сосредоточена на том, чтобы ровно закрыть петли. Мне хотелось посмотреть на нашу диву, но она не должна чувствовать моей заинтересованности. Чем проще я ей кажусь, тем она ко мне будет. И от перстня я отказалась не зря: так на меня эта скумбрия под французским соусом и воровство повесить могла на раз-два.
— Почему отец не хотеть отдать все сын? – в голосе Клеренс начали теряться нотки путаного говора иностранки, и я еще сильнее начала убеждаться в том, что француженка из нее, как из меня балерина.
— Дык заботится. Молодой ведь наш барин Петр. Молодой да неопытный. Вот когда женится, покажет, что дом вести может, тогда, наверное, барин и отпишет ему имение да мастерскую, - стараясь вести себя, как добрая старушка, я вдруг почувствовала себя той прежней собой. Словно сняла чужую одежду, оставшись лишь с багажом опыта и знаний, а еще терпения и мудрости.
— Думать так? Хозяин сказать тебе? – уточнила Клеренс, которую теперь про себя я начала называть Кларой.
Ведь русская она. Просто зачем-то обманывает Петра. Может, беспородная совсем, а может оказаться и беглой крепостной. Тут, конечно дело решилось бы при осмотре ее документов, но такая проверка мне была недоступна.
— Нет, и так видно, что барин думает. Любит он сына, барышня, любит и опекает. Как только Петр Осипыч станет спокойным, и барин увидит, что возмужа-ал, сам на ноги встал, так и сделает ему подарок, - заключила я и подняла глаза на девушку.
Клеренс-Клара пристально смотрела на меня. Но ощущение было, что я прозрачная, и смотрит она на стену за мной. Хищно суженные глаза, прикушенная нижняя губа и молотящие по ручке кресла пальцы говорили, что эта кракозябра заезжая мои намеки прекрасно поняла. И слава Богу, если сможет повлиять на Петра.
Мне сейчас нужно было только время. Барин и без этого слаб, а больниц здесь нормальных долго еще не появится. Так пусть хоть какое-то время поживет в покое и умиротворении.
Он заслужил. Дел сейчас и без этого прибавится, с такими-то новостями. Нам бы до лета не загнуться с нашими гостями.
Клеренс встала и, улыбнувшись мне дежурной улыбкой, принялась ходить по гостиной. Она останавливалась то возле дивана, то у окна, отодвигая шторы, а потом резко развернулась и пошла в свое крыло. Марья, куда-то ходившая по ее приказу, только вернулась и бросилась следом, чтобы узнать, чего барыня желает.
А я оделась потеплее и пошла в кухню.
