Надо гнать их из усадьбы, да поскорее.
— Не выйдет. Пока Петр денег не получит, чтобы спустить снова со своей хранцуженкой, не видать нам покоя, - слуга вышел.
И сразу захлопали двери в крыле Петра. Он вышел в своем пальто с меховым воротником, с тростью, хоть и не хромал сроду. За ним в том же халатике бежала его проблема, только вот он не понимал этого. Остановившись у двери, обнял ее, прижал к себе и уверенно так сказал:
— Вот увидишь, все у нас с тобой выйдет, как задумали. Неужто я, Петр Митрошин, слова своего не держу? Держу, рыбонька моя, будешь у меня жить, как королева!
***
Французская «рыбонька» перестала заламывать руки, как только ее жених покинул дом.
А когда отъехала от дома карета, и вовсе уселась в гостиной в кресле барина и принялась рассматривать свои ногти. Она не замечала нас вообще, видимо, считая безмолвной и бездумной мебелью.
За время, пока Петр истерил, одеваясь, она тоже прибрала прическу, оделась, особенно сильно затянув и без того тонкую талию.
Я пришла в гостиную с корзинкой для вязания и, кося под сердобольную служку, присела на стуле рядом с ней.
Подтолкнула рукоделие, предлагая заняться хоть чем-то."
"— Барыня, вот: отвлекитесь от дурного настроения. Вязать умеете? – мне очень помогала Глафира: я просто копировала ее мимику, говор и вот эту вот особенность — залезть везде без мыла.
— Ньет, идьи отсюда, нье мешать думай, - недовольная ее гримаса и сверкнувшие на меня глаза моментально поставили между нами стену.
— Ну, как хотите, барышня, как хотите.
А мне завсегда вязание помогает. Коли что случится и переживание на сердце, то ниточка и иголочки свое дело делают. Бывало, с барыней, Царство ей Небесное, мученице нашей, - я качалась всем телом, изображая горе и боль от потери, - так вот… бывало, мы с ней сядем да разговариваем. Она мне все свои мысли выкладывает, да советы дает. Та-ак хорошо на душе становилось, - тянула я заунывно.
— Ты не помогать мне, ты не хочешь добро для барина Петр, ты плохая служанка, - прошипела она, но что-то ее зацепило в моих словах, и она уже не собиралась выгонять меня, чтобы остаться наедине со своими мыслями.
— Как же это не помогаю? Помогаю, барышня. Я всем тут помогаю: и барину, и сынку его, Петру Осипычу, и вам должна помогать. А вот за то, что от подарка отказалась, так вы не обижайтесь. Я ведь такого иметь не могу. Куда мне в этой красоте иди? Кому казаться в перстнях? Негоже нам дорогого принимать.
— Петр злее и злее, - Клеренс, наконец, совсем размякла.
