Заспанная, со всклокоченными волосами и выпученными глазами, она сейчас выглядела не так, как обычно выглядит за столом. И, не понимая, что тут происходит, принялась мелкими шажочками бегать за своим суженым.
Я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. За ней вышла и ее служанка. А потом в дом вошел Фирс. За ним забежала Нюрка. Без тулупа, в одной только шали, накинутой на плечи. От нее шал пар, видать, в кухне намывала посуду.
— Чего стряслось-то, барин. Я от конюшни услыхал, что тут ор стоит. Напал, што ль, кто? – Фирс пытался уловить причину происходящего.
— Где отец? Какого черта ему, старому, дома не сидится? Куда он ездит все время? Кому он нужен, старый пень? – Петр начал переходить уже границы дозволенного.
— Отвез я сразу после обеда барина в мастерскую. Скоро киргизы приедут за заказом, он сам всегда проверяет готовое, - Фирс стянул шапку с головы и, часто дыша, смотрел то на барина, то на меня, то оборачивался на Нюрку. Я поняла, что был он в кухне с ней.
— Вези меня в мастерскую. Сейчас я оденусь, - Петр завертелся волчком, ища взглядом своего слугу, а когда не нашел, завыл диким голосом и бросился в свое крыло.
Халатик на Клеренс уже распахнулся. Когда она поняла, что стоит почти в одной рубашонке перед всеми и челядь на нее пялится, запахнулась и бросилась за Петром.
— Ей Богу, желтый дом у нас тут, а не усадьба. Вторую неделю живем, как на войне. Наполеонов победили, а ихние бабы тут остались кровь пить из наших мужиков, - сквозь зубы процедил Фирс и, почти оттолкнув Нюру, тянущую его куда-то за собой, как был в валенках, прошел через гостиную в коридор, где из-за занавески смотрела на все происходящее я.
— Чаво думаешь, Надежда? Не знаешь, какая собака его укусила? – тихо спросил он.
— Знаю. Газету нашел. Только узнал, что крепостное право отменили. Думала, каждая собака об этом уже знает. Крестьяне даже шепчутся, но вслух пока радоваться боятся: ждут, когда объявят. Даже слухи уже поползли, что баре специально скрывают. Пока суд да дело, чтоб на крестьянах еще поездить, - ответила я.
- Да это ладно. Боюсь, как бы он снова барина под монастырь не подвел. Приедет к нему сейчас и опять свалит Осипа Германыча нервная болезнь, - я теребила занавеску, обдумывая, как же поступить.
— А куда мне деваться, Надежда? Повезу. А там… Как получится, - Фирс прошагал мимо, но около двери замер и, не поворачиваясь, добавил: - Мази свои готовь, на случай.
— Да от таких паразитов, Фирс, мази плохо помогут, тут нужна более серьезная медицина.
