Я радовалась, что бессмысленная вражда меж ними закончилась, а мудрая, хоть и громкоголосая Нюра приняла девушку такой, как она есть.
А вот про «сердешный раздор» я планировала попозже еще переспросить. Глафира наша, хоть и хищный, но цветок, по сути. Как бы не нарвалась на какие неприятности.
Глава 23
Зная, что барин задержится в мастерской, а с этими разборками с Петром тем более, я решила потратить время не в ожидании. Осень и начало зимы были так насыщены событиями, да и привыканием в обстановке, что я в город выходила всего раза три.
За все свои выходы я не увидела ни одного полностью каменного, не то что кирпичного дома. Зато выяснила, что есть целых пять кожевенных заводов, два салотопенных, винный, кирпичный и чугунно-литейный!
Места здесь были сплошь исторические. И одну такую совершенно правдивую историю, подтвержденную Осипом, рассказывал старик из деревни:
— В мае 1774 года Пугачёв был в 50 верстах от Верхояицкой (первое название Верхнеуральска. Река Урал называлась Яик) крепости в Белорецком заводе, жители которого признали его Императором Петром III и лили ему пушки и ядра, - потирая белоснежную бороду, он качал головой и охал, давая всем понять, что годы жизни его уходят корнями черт-те куда.
Верхнеуральск делился на город и слободы: казачью, где размещался тот самый казачий полк и стояла крепость, и татарскую слободу. Домов в этих деревеньках было не больше тридцати в каждой.
Казачью слободу чаще называли форштадтом, и была она как раз на другой стороне нашей Урляды.
В месте, где можно было летом переправиться на тот берег, и стоял рынок. Нюра рассказала, что городской летний торжище богаче, удобнее, но зимой киргизы и китайцы почему-то вставали именно на малом рыночке у того самого форштадта.
Этот располагался на небольшой площади, хотя и площадью плохо вычищенный от снега «пятачок» назвать было нельзя: место не больше трехсот квадратных метров, густо утыканное наскоро сколоченными юртами, в которых сваливался скарб. Квартировали «иностранцы» исключительно на территории казацкой слободы, что мне тоже было непонятно.
— А ишшо, говорят, китайцы девок наших обхаживают: подарки дарят, платки шелковые, - активно жестикулируя, Глафира всем сердцем и всей своей горячей речью старалась описать красоту тех самых китайских платков с петухами.
Я не была уверена, что китайские мастера так любят эту птицу, и почему-то мне приходили в голову только драконы. Но спорить или даже вступать в диалог о тряпках я не собиралась.
