- Думаешь… пойдет за хранцузской дрянью этой, поможет чего навредить?
Я радовалась, что хоть и поздно, но до моей подруги что-то доходит.
— Да. Может я и не права, но последить за девкой надобно. Чтоб обо всех их делах мы знали раньше, чем они их делать начнут, Глаша.
— Пригляжу, пригляжу. Марья-то в той малой комнате ночует, которая как раз за истопницкой. Я там и вёдры кой-какие держу, и одежину сушу. Гляну. Могу и чичас сразу: вроде как валенки сырые поставить да тулуп. Пока баре ужинают, девка все при ней, - предложила Глаша.
— Да, зайди, осмотрись там. Может, чего странного заметишь, - согласилась я.
— Чаво, например? – поинтересовалась Глаша, но я видела, как ей уже было невтерпеж идти в комнатенку, где ночевала Марья. Не знаю, что она представляла в своей голове, но глаза ее горели.
— Ну, чего у тебя нет, того и у нее не может быть, Глаш, - я подтолкнула ее ко входу.
Мы тихо разделись под лестницей и, поправив платья и волосы, вошли в гостиную.
— Вот, забрала все, что велели, - Глаша протянула сверток Клеренс.
— Мерси, мерси, - тут же оживилась гостья и подтолкнула стоящую рядом с ней Марью, чтобы та приняла посылку.
Марья повесила сумочку хозяйки на запястье и взяла пакет. Клеренс тут же засуетилась, подтягивая к себе соседний пустой стул, показала Марье, что сверток надо водрузить на него, и стала оглядываться по сторонам в поисках ножниц или ножа.
Я наблюдала за тем, как она сама схватила нож, повернула его кверху острой стороной и, подсунув под бечеву, одним движением порезала ее.
«То ли в их Франциях так лихо обращалась с ножом каждая мамзелька, то ли у нее был большой опыт обращения с ним», - подумала я и проследила, чтобы никто не обратил внимания на Глашу, шаг за шагом пробирающуюся в крыло гостей.
Глава 22
Глаша нашла в комнате Марьи, что прислуживала Клеренс, только симпатичные лоскуты ткани, годные разве что на передник, и то, если шить из пяти кусков. Пустую стеклянную, как она выразилась, «посуду, пахнущую диковинно», да пару смен белья.
Тряпки да старый флакон из-под духов, думаю, подарила ей хозяйка новая.
А та и этому рада. Клеренс хоть и строит из себя блаженную да искреннюю, не пальцем деланная – мне ведь аж перстенек хотела подогнать.
Через пару дней после обеда я подскочила со стула от крика молодого хозяина. Барин наш уехал в мастерскую, а тот остался со своей кикиморой сидеть в гостиной. Наливки попросил. А мы разобрали стол, да кто куда, по делам разошлись. Я занялась починкой своих платьев.
