– С ним я побеседую отдельно. И последний вопрос: какие у вас планы?
– Это тайна!
– Опять хочешь на крест? На этот раз окончательно.
– Нет, не надо! Скоро сюда придут корабли с припасами для наших легионеров. После нашей реляции о взятии Ыпона я надеюсь, что нам пришлют и новых солдат, но это еще не подтвердили.
– А если их пришлют, то в Утику или сюда?
– Наверное, сюда. В Утике река Баграда стала слишком мелкой, да и порт Русукмона[35] тоже уже заилился, несколько наших кораблей сели на мель, а два мы так и не смогли спасти.
– И когда это примерно может случиться?
– Выйдут они из Остии пятнадцатого или шестнадцатого марта – сразу после того, как новые консулы вступят в должность.
Когда-то я с помощью Ханно Бодона сделал сравнительную таблицу римских и карт-хадаштских месяцев. И первое марта в этом году (если помнить, что год этот для римлян високосный) должно вроде соответствовать десятому числу карфагенского месяца пегарим.
– И сколько времени им нужно, чтобы добраться до Хиппона? – спросил я, назвав Ыпон его римским именем[36].
– От трех до шести дней, в зависимости от ветра.
Другими словами, они здесь будут между двадцать восьмым пегаримом и первым числом абиба – карфагенского месяца расцвета.
«Ну что ж, – подумал я, – мы обеспечим им неплохой прием».
– Ладно. Посмотрим, сказал ли ты правду или соврал. Ну что ж, поживи пока. Только я распоряжусь, чтобы тебя помыли…
9. Предать – значит вовремя предвидетьМои предки с обеих сторон пережили Великую Отечественную, хотя один прадед вернулся без руки, а два других вскоре после войны умерли от ранений.
Единственный, кого я знал, был дедушка Митя, мамин дед по отцу, который жил недалеко от нас. Бабушка Валя была в войну учительницей, отказалась эвакуироваться и провела всю войну в поселке недалеко от Москвы, где она всю жизнь работала в школе. Она дежурила на крыше школы во время бомбежек, за что получила медаль «За оборону Москвы».
А при очередном расширении Москвы баба Валя неожиданно оказалась москвичкой…
Дедушка Митя прошел почти всю войну – он начал воевать в сорок первом и демобилизовался лишь после Маньчжурии. Он не любил вспоминать про те события, но, видя искренний интерес со стороны любимого внука в моем лице, иногда рассказывал о том или ином эпизоде.
Мне запомнилась история о том, как с немецкой стороны раздавался голос, усиленный громкоговорителем.
