— Он желал устранить его!
— Мой брат бы никогда не нанял убийц для отца! — зарычала, чувствуя, как зверь рвется на волю и скалится на мерзкого гостя.
— А кто сказал о смерти? — Долон невольно отпрянул. — Его должны были тяжело ранить магией. Так, чтобы рана не заживала. И тогда бы старый кот отдал бы власть молодому...
— И что же ты, старик, не выполнил эти условия? — а вот этот рык принадлежал не мне.
Не без легкого удивления я взглянула на Филлию. Нет, ну котенок котенком, а клыки показывать она научилась.
— А бастард.
.. — ощерился бешеный.
— Ты за своей постелью следи, старик, а в чужую нос не суй, — ничуть не смутилась племянница. — Отвечай, почему погибла моя мать?
— Хах, — волк показал клыки, — отвечать нагулянной бродяжке...
Зал сотряс рык взбешённого барса. Громкий, звучный, наполненный дикой яростью.
Сарен выдвинулся вперед, его лицо частично изменилось, и волк со своими зубиками был мгновенно посрамлён. А я лишний раз напомнила себе, почему его так уважают и боятся мои воины. За силу и за этот самый оскал.
— Еще одно неверное слово и я сам вырву твою глотку, не спрашивая свою феру, — рычаще произнес мой военачальник. — И буду в своем праве, собачий ты обрубок.
— А зачем мне соперник на власть? — процедил старик, теперь уже с опаской поглядывая и на меня, и на Сарена, и на Айдана. — Вы все должны были сдохнуть. Кто же знал, что темный маг окажется настолько преданным, а девчонка столь сильной. Она же полукровка. Мать — магичка. Слабая и никчемная.
С ладони Айдана легким дымком сорвалась тьма.
Что-то мне подсказало, что мой мужчина тоже держит себя в руках из последних сил.И сорвись с губ этого сморчка еще несколько оскорблений — начнется бойня. Уделают в крови все ковры и стены, шторы потом попробуй отстирай. Я замерла на этой мысли. Какая чушь, и все же прачки рады не будут.
— Как может фьефом править нечистокровная оборотница?! — ханым продолжал языком рыть себе могилу.
Устав все это выслушивать, я подняла руку и жестом приказала ему умолкнуть.
Мой взгляд снова прошелся по предавшим меня арендаторам. Их участь была уже решена, вопрос в том — последуют в петлю за ними и их семьи. По-хорошему нужно выдергивать сорняки с корнями, но я вдруг поняла, что не хочу быть чудовищем. Не желаю вершить судьбы женщин и детей.
Усмехнувшись, оценивающе прошлась по толпе воинов, что привел сюда Долон. Достаточно для хорошей бойни, но маловато для войны.
— Хотите уйти отсюда живыми, — громко произнесла, убрав все эмоции.
