Переглянувшись, мужчины робко закивали.
— Отлично. Все, что вам нужно сделать — оторвать голову ханыму. Снесите ее с плеч и принесите мне. И все. Можете отправляться с его телом туда, откуда пришли.
Воины снова переглянулись. На их губах скользнули весьма понятные мне улыбки...
Глава 90
Сильный северный ветер трепал черные от запекшейся крови, облепленные снегом волосы насаженной на пику головы ханыма Долона. Рядом с ним красовалась еще одна, принесенная от главных ворот поместья башка — его сына Гасми. Холод не давал проступить гнилостным пятнам на их посиневшей коже.
И выглядели эти жуткие украшения весьма мило для моего сердца."
"Закрыв глаза, вспомнила тот момент, когда до красноглазого сморчка дошло, какая участь его ждет. Как он озирался, угадывая, кто первый набросится на него.
Они действовали слаженно, как и положено своре. Нахлынули волной, а после — к моим ногам подкатилась голова, окропляя пол кровавыми брызгами. Сделало ли это меня счастливой? Нет. Но спать я стану значительно лучше.
Ветер вновь ударил в лицо, шаловливо скидывая теплый капюшон.
Я стояла у погребенных сугробами могил своих родных. Отца, матери, брата и Линнель, которая стала мне понятной и близкой, увы, уже после ее смерти.Так не должно было быть.
Но ничего уже не изменить и не поправить. Ее нет.
С момента казни предводителя бешеных в моей душе возникла какая-то давящая пустота. Больше некому и незачем было мстить.
Прошлое окончательно отпустило и теперь не нужно было оборачиваться назад.
Склонив голову, я протянула руку и зачем-то отчистила от снега надпись на холодном могильном сером камне.
«Максен, сын Карвина из рода Снежных барсов»
Я поджала потрескавшиеся губы. Они начинали щепать, а на языке чувствовался привкус крови. Обветрила. Выдохнув, ощутила легкое и знакомое головокружение.
Снег все валил, ни на секунду не переставая. Крупные хлопья касались кожи и стекали мелкими капельками.
— Я знаю, Максен, что ты рядом, — подушечками пальцев, я коснулась имени старшего брата, высеченном на камне.
— Стоила ли жажда власти такого вот конца для всех вас? А ведь мог бы жить счастливо. Мог, но, видимо, не по тебе было такое счастье... Тихое и теплое. Но я твоих ошибок не совершу, брат. Семья — вот что имеет значение. Любовь. Улыбки близких. А не все то, ради чего рвал жилы ты! Простить? Может быть, когда-нибудь... Когда головы на этих пиках станут черепами, а черепа рассыплются в желтую пыль, которую подхватит и унесет ветер Севера, я приду сюда и скажу, что прощен.
