— Я ее опоил сильнодействующим снотворным отваром. До утра не шелохнется. И как давно ты видишь призрак брата, Рьяна? Он ведь появился не сразу.
Я снова напряглась. Мне казалось я сумела увести разговор в сторону, а выходит, что нет.
— Это неважно, — попыталась отмахнуться.
Присев, я опустила одно колено на пол и прикоснулась к ладони женщины. Она действительно очень крепко спала.
— Важно в действительности, — жрец устало потер лицо рукой. — Я для тебя незнакомец, фера, завтра или послезавтра мы соберем новый обоз, и я уеду и, возможно, мы долго еще не увидимся.
Этот разговор сотрется в памяти. Но даже если и нет, он останется между нами. Давно ли ты видишь брата?
Тяжело вздохнув, я покосилась на мужчину с черной повязкой на глазу. Он улыбнулся, так открыто, располагающе. В душе что-то сжалось в комочек. Брек будто взглядом прикоснулся к чему-то давно забытому, спрятанному от чужих, но все еще терзающему.
— Нет, не так уж и давно. Раньше он только снился, — неуверенно произнесла, чувствуя, словно кто-то руку запустил в душу.
— Только тебе? — потянувшись, Брек взял большую деревянную кружку и отпил.
— Филлии тоже, — отпустив руку женщины, я просто уселась на пол и оперлась спиной о стену. — Она не любит об этом говорить. Тяжело далась ей потеря отца и матери. Особенно отца.
— А тебе? — он приподнял бровь.
Я отвернулась.
— Знаешь, фера, души умерших обычно что-то удерживает в этом мире. Гнев, злость, но чаще всего месть. Так за что брат злится, или ему есть за что мстить? Что ты такое ему сделала при жизни? Не давала на свидания бегать? Или всю любовь родителей забрала, оставив его ни с чем? — он вроде и шутил, но взгляд.
У меня невольно навернулись на глаза слезы. Качнув головой, я закрыла лицо руками, ощущая жуткий стыд перед этим огромным мужчиной.
— За что он мстит, Рьяна?
— Ему не за что мне мстить! Он всегда был любимым сыном. Его мнение всегда учитывалось. Гордость матери. Она так любила Филлию, потому что она его дочь. А я... Мне не доставалось ее любви.
Слеза медленно скатилась по моей щеке.
— Может, ты что-то не можешь ему простить? — этот вопрос словно кнутом стегнул по без того кровоточащему сердцу.
— Да, не могу, — выдохнула и запустила ладонь в волосы. — Не могу простить того, что он бросил меня одну. Я... я тогда совершила первый оборот. Мне было так страшно. Папы уже не было, мамы... тоже. Разрывая очередную глотку, я оборачивалась на Максена. Он в тот момент был для меня всем. Надеждой, что все еще может быть хорошо.
