— Отвар давал? — я обогнула лежащую на полу на толстом матрасе женщину и потянулась к ребенку.
— Конечно, ложкой вливал, но он горит. Аж зло берет. Не при смерти, конечно, но мается мальчонка. Больно ему.
Кивнув, я обхватила хрупкое бледное запястье и не скупясь выпустила свой дар.
— Вот скажи, фера, — Брек снова опустился на крепкий стул, — что с этими кровавоглазыми не так? Рождаются они такими или становятся? Нет, я всякое в жизни видал. Сам темный. Жрец смерти. Но у меня никогда рука на ребенка не поднимется.
На мамку его. Да я себе эту руку сам отрублю, чем совершить такое.
— Кто-то становится, кто-то рождается, — тихо ответила я. — У перевертышей две души. И случается так, что зверь поглощает все человеческое, что есть. И выходит, что бродит по земле человек, улыбается, глаза вроде ясные, а в душе хищник лютый. И не поймешь ты это, пока суть свою он не выкажет. А уж как совсем с ума от ненависти жгучей сойдет, так и у человека кровью очи наполнятся. И много для того не нужно. Я свой первый оборот рано прошла.
Тогда же и узнала вкус крови врага. И что такое ненависть.
— Но не стала ведь красноглазой, фера? — он склонил голову набок.
— Нет, у меня было ради чего и кого жить. Да и близкие первое время во сне приходили. Заглушали эту пустоту.
— А сейчас? — голос Брека звучал тихо.
— Только брат со мной остался.
— Плохо это, фера, — жрец подался вперед. — Когда мертвые не уходят — это всегда плохо.
Глава 44
— Почему? — я обернулась к Бреку. — Что плохого в том, что порой я вижу его призрак?
Он медленно вскинул голову и как-то неопределенно кивнул.
Будто я его удивила. Или не то ожидал он услышать. Но тем не менее жрец, поднял руку и потер подбородок. Его взгляд уже более пристально прошелся по моему лицу.
— Это тебе травник отвар готовил? Мельком слышал, что он теперь, как гусь, надутый ходит и хвалится — фера оценила его умения и даже воровство простила.
— Да, — я улыбнулась с каким-то облегчением и удобнее перехватила ладонь мальчишки.
Он засопел и что-то невнятное пробормотал во сне, пытаясь улечься набок.
"
"— Отвар тот от головных болей, верно? — продолжил то ли спрашивать, то ли мягко допрашивать Брек.
— Да, — я быстро кивнула и, отпустив руку мальца, положила ладонь ему на лоб. — Спадает жар. Скоро успокоится. С утра проверь его в первую очередь. Плохо, если он еще в той грязи простуду сильную поймал. Это его мать? — я перевела взгляд на спящую на полу женщину.
— Ага, — Брек кивнул, не взглянув на матрас перед собой.
