Он вообще подходил к проблеме театра несколько консервативно. Ему нравились постановки традиционные, с мастерски написанными декорациями. Со звуками и шумом. Только тогда он мог полностью уйти в тот мир, который показывали на сцене, стать сопричастным к спектаклю. Он и МХАТ любил именно за эту традиционность и за твердое пристрастие к классике. Наумов смотрел здесь пьесы Чехова и Горького, современные он не любил за надуманность ситуаций. У него на работе хватало современных драм.
В кафе было пусто и тихо.
Они заказали блинчики, яичницу с ветчиной и кофе.
— Как твоя собака? — Прохоров огляделся.
— Ты знаешь, как ни странно, но с ней в доме стало теплее. Только не говори, что мне пора жениться.
— А я и не говорю. Имя дал?
— Кузя.
— В духе времени. Если детей начинают называть Дарьями и Потапами, то собак уж сам Бог велел величать Кузьмами и Феоктистами.
— Ты прав, — улыбнулся Наумов. Он хорошо помнил скандал Прохорова с женой, пытавшейся назвать сына Федотом.
— Что-то стоит наше дело-то.
— Прохоров пристально посмотрел на Олега. — А?
— Стоит.
— Ты веришь, что этот Бобаков убийца?
— Откровенно говоря, нет. Но он может указать на человека, причастного к этому.
В кафе вошли две девушки. Прелестные и юные. Лицо одной из них было удивительно знакомо. Они заказали мороженое, и Наумов услышал, как официантка спросила:
— На съемках были, Танечка?
— Да, Людмила Петровна, — низким голосом ответила Танечка.
— Повезло тебе, студентка еще, а так пошло…
В голосе официантки не было зависти, а звучало сочувствие приходящим сюда студентам знаменитого театрального училища, да и, наверное, многим актерам театра.
Олег с Прохоровым медленно, со вкусом пили кофе. Приятно было сидеть в этом тихом зале, где даже в воздухе носилось ощущение дремотного покоя.
Поэтому звук магнитофона от дверей был неожиданным, как выстрел.
В кафе ввалились, не вошли, а именно ввалились трое совсем одинаковых парней. Здоровенных, широкоплечих, с маленькими, смешно обстриженными головками.
Один из них подошел к буфету, лег грудью на мраморную стойку.
— Хозяйка, коньяк есть?
— Нет, — неприязненно ответила буфетчица.
— А шампанское?
— И шампанского нет. Выключите магнитофон, вы людям мешаете.
— А где вы видите людей? — Он победно оглядел зал. — Впрочем, мы пока кофе выпьем.
Медленно, в такт музыке он подошел к столу девушек, придвинул ногой стул, сел.
— Мы вас не звали, — сказала Таня.
