Двое его друзей уже усаживались за их стол, один обнял Таню за плечи, но она вырвалась и вскочила.
— Сиди, — парень дернул ее и посадил за стол, — с нами посидишь.
Его приятель что-то крутанул, и звук музыки стал невыносимо резким."
"— Отдохнули, — зло сказал Прохоров и встал. Он подошел к ним, взял со стола кричащий магнитофон и выключил.
— Давно не получал? — изумился один из троицы. И они встали.
Олег подошел сзади, повернул главного, того, кто сел первым, за плечо. Пиджак у Наумова распахнулся, и он увидел, как растерянно забегали глаза парня, увидевшего рукоятку пистолета.
— Ну? — спросил Олег.
— А мы что? Ничего мы. Пошли, парни.
И они ушли тихо, как нашкодившие школьники.
— Спасибо вам, — с достоинством сказала Таня.
— Ничего.
Олег положил деньги на стол. День был испорчен.
У здания управления попрощались. Прохоров поехал домой к жене и сыну, которого ей так и не удалось назвать Федотом и пришлось смириться с именем Андрей, а Олег поднялся в кабинет. Он раскрыл папку с рукописью Бурмина и начал, перелистывая, искать фамилию Субботин.
Третий отрывок из повести Бурмина
…Вообще с Субботиным встретиться нелегко, хотя он три месяца назад вышел в отставку. Есть такие деятельные натуры, которые постоянно сами ищут себе работу.
Я рассчитывал увидеть Михаила Михайловича дома, а пришлось ехать на другой конец Москвы в училище, где он встречался с курсантами.
Субботина я увидел у клуба. Его окружили курсанты, видимо, наступила самая интересная пора встречи — пора личных вопросов.
Я смотрел на Михаила Михайловича и никак не мог отделаться от ощущения, что меня обманули, рассказывая о нем. Мне говорили, что ему шестьдесят пять лет, что он трижды ранен, в отставку ушел по состоянию здоровья. Но, глядя на него, я не мог этому поверить. По мальчишеской стройности и живости он был не полковник, а лейтенант. Ни одного седого волоса, аккуратно подстриженные усы, раскованность жестов и слов.
Он заметил меня. Попрощался с ребятами, они отпустили его с видимым сожалением, и подошел.
— Вы Бурмин?
Я кивнул, неотрывно глядя на его орденскую колодку. Каких здесь только ленточек не было! Кроме пяти рядов наших, еще столько же иностранных.
— О чем вы хотите говорить со мной?
— Вам передавал Брозуль мою просьбу?
— Да. Я проконсультировался и кое-что смогу вам рассказать.
Рассказ М. М. Субботина
Тогда я не знал о подлинном задании группы. Да и не надо это было. У нас говорили: меньше знаешь — дольше живешь. Такое уж время было.
