— Ты чего! Иди отсюда! — истерически закричал Бобаков. — Я тебя не вызывал.
— Ничего, я сам пришел! — крикнул Сергей.
— Слушай меня, иди к себе, я к тебе через полчаса приду. Бобаков явно не хотел открывать дверь. Значит, в квартире было что-то, чего милиции видеть не надо.
Сергей шепнул Лене:
— Молчи, пусть думает, что я один. Он затряс дверь.
— Открывайте, Бобаков! Иначе вызову наряд! Сломаем дверь.
— Не открою, гад! Слышишь? Не открою! Уйди лучше, а то пристрелю!
Леня поднялся на две ступеньки наверх, прижался к стене и вынул пистолет.
— Хорошо, Бобаков, я пошел за нарядом.
Сергей нарочно, топая ногами, спустился по лестнице. Потом тихо поднялся и, вынув оружие, встал, прижавшись к перилам.
Леня слышал, как за дверью спорили двое мужчин, потом заскрипел замок и дверь приоткрылась. И в эту щель сначала выглянули стволы охотничьего ружья. Дверь раскрылась шире, и на площадку медленно начал выходить человек. Леня прыгнул и ударил его рукой по шее. Человек дернулся, нажал на спуск. От грохота двустволки на секунду заложило уши.
Крупная дробь стеганула по потолку и стенам. Человек, выронив ружье, начал медленно оседать на пол.
Сытин рванул дверь и влетел в квартиру. В полумраке коридора стоял второй. Высокий, крепко сколоченный, в руке у него блестел нож.
— Уйди от греха, мусор, — выдавил он, — уйди!
— Дернешься — застрелю. — Сытин повел стволом пистолета.
В квартиру ворвался Сережа.
— Ну, — твердо сказал Леня, — брось нож, — и спрятал пистолет. А человек медленно пятился к дверям комнаты.
И тогда Сытин прыгнул ему навстречу.
— Леня! — услышал он крик Сергея, увидел руку с ножом. И блеск его увидел, безжалостно яркий в этом полумраке. И чужую руку почувствовал в захвате, и мышцы предельно напряженные, и свою молодую силу, помноженную на злость, ощутил.
Нож упал на пол. Стал тусклым и нестрашным, а человек закричал от боли и ослаб. Сытин оттолкнул его.
— К стене!
А по лестнице топот ног. Вбежали в квартиру трое милиционеров.
Бобакову дали понюхать нашатырь. И когда он закрутил головой, кашляя, надели наручники.
— Так, граждане уголовники. — Сергей посмотрел на Бобакова и того, второго, стоящего у стены, шевелящего за спиной скованными руками. — Так. Зови понятых, Ступин.
Сержант вышел, а они прошли в комнату.
Чего здесь только не было. Два магнитофона японских, несколько хрустальных ваз, две дубленки — мужская и женская, раскрытые чемоданы с вещами.
— Ты только, Бобаков, не уверяй меня, что все это тебе подарили."
"Бобаков молчал.
