— Ох, — вздохнул за спиной Олега эксперт, — так он нас и не довезет, пожалуй.
— Довезу, — твердо сказал шофер и сбросил скорость.
У въезда в дачный поселок стоял сержант. Он поднял руку, и машина остановилась.
— Здравия желаю, товарищ майор, а я вас жду.
— Где дача? — высунул голову в окно Олег.
— Пять минут езды.
— Садись.
Машина медленно ехала вдоль заборов. По ним можно было определить характеры дачевладельцев. За тонким штакетником, видимо, жили люди веселые и открытые. И дачи у них были маленькие, одноэтажные.
За высокими дощатыми заборами не было видно ничего. Только у калиток, рядом со звонком, висели предупреждения о злых собаках.
Женщина везла вдоль заборов коляску, промчались мальчишки на велосипеде, из окон дачи пел Челентано — обычная жизнь. Люди не знали о том, что случилось. Да и не надо им знать об этом. Пусть живут, возят детей в колясках, слушают певцов.
Машина свернула за угол. В самом конце просеки стоял милицейский микроавтобус.
— Пошли, — сказал Олег.
У калитки его встретил начальник уголовного розыска района Середин.
— Плохие дела, Олег. Убит некто Бурмин Игорь Александрович, писатель.
— Писатель? — переспросил Олег и тут же понял, откуда ему знакома эта фамилия. Он читал книгу Бурмина о поисках неизвестных героев войны.
— Его застрелили, — продолжал Середин.
— А где медицина?
— Я попросил их машину в роще оставить, чтобы внимание соседей не привлекать.
— Понятно. Пошли.
От калитки к даче вела извилистая дорожка с одинокой скамейкой, прижавшейся к развесистой липе.
Она чем-то напоминала театральный рисованный задник.
Участок был большой, заросший, без традиционных клумб и грядок.
Видимо, хозяев устраивал именно дом в настоящем лесу.
Дача была маленькая, с веселой, открытой террасой. На крыльце сидел инспектор-кинолог, рядом лежала овчарка. Она подняла голову и внимательно посмотрела на Наумова.
— След не взяла, — сказал за спиной Середин. — Вообще ярко выраженных следов нет. Вмятины какие-то.
— Видимо, ноги чем-то обмотали.
— Наверное.
На террасе в углу сидели понятые. Женщина лет пятидесяти и пожилой мужчина в зеленой военной рубашке.
Следователь прокуратуры, в форменном кителе, писал протокол.
— Мы до твоего приезда не стали трогать…
Олег сразу увидел убитого. Он лежал на полу, рядом — опрокинутый стул, одна рука была неестественно вытянута, в нее прочно врезался браслет с красивыми часами. Красная секундная стрелка бежала по черному циферблату, отсчитывая ненужное своему хозяину время.
