— Ну-с, Олег Сергеевич, что вы можете сказать, посмотрев на нее?
— Калибр восемь, выбрасыватель зацепной, боек полусферический, бой центральный, гильза удлиненная, бутылочной формы. Судя по маркировке, или арабская, или азиатская модель.
— Неплохо, совсем неплохо, — усмехнулся Александр Петрович. — Медики вынут пулю, тогда посмотрим.
— Я думаю, — сказал Олег, — убийца ждал здесь. Видите, как трава вытоптана. Потом выстрелил, пошел к даче. Убедился, что Бурмин мертв… А что же дальше?
— А вот дальше ничего понять нельзя, — сказал подошедший Середин, — дальше темнота.
В пиджаке убитого найдено семьсот рублей, часы дорогие на руке, магнитофон японский цел, машинка пишущая.
— Надеюсь, что у убитого не было ни бриллиантов, ни иностранной валюты. — Олег пошел к даче.
— Кто знает, — сказал ему в спину Середин, — может, у него картина была или, к примеру, иконка. Помнишь, в прошлом году в Зарайске…
Как же не помнить! Прекрасно помнил Наумов, как двое приехавших из Молдавии рецидивистов ворвались в квартиру, связали старика хозяина и унесли иконку размером чуть больше ладони.
Когда он пришел в милицию, такие дела были редкостью. Он о них только в сводках читал. А сейчас многое изменилось. Появился рынок сбыта. Уходят за рубеж иконы, картины, ювелирные изделия.
И жулье другое стало. Модные, образованные, спортивные. Бокс — архаика.
Тело Бурмина увезли. За столом на террасе следователь прокуратуры перелистывал листы протокола.
— Что у вас? — повернулся он к Наумову.
— Гильзу нашли.
— Это уже кое-что.
Следователь говорил значительно и веско. Показывал всем, что главный здесь он.
— Я тут начал набрасывать план оперативно-разыскных действий…
— Позвольте, я сделаю это сам, — перебил его Олег.
— Только не тяните.
— Ни в коем случае. Я осмотрю дачу.
— Конечно.
Бурмин занимал половину дачи. Две комнаты, кухня, терраса.
Олег прямо с террасы попал в комнату метров пятнадцати, у окон почти вплотную росли деревья, и здесь постоянно был прохладный полумрак. Но, несмотря на это, комната казалась нарядной и светлой.
Ощущение это создавали яркий палас на полу, светло-желтая неполированная мебель, картинки на стенах.
Круглый стол, на нем керамическая ваза с цветами, шесть стульев, застекленный сервант. В нем стояли разноцветные бокалы и рюмки, сделанные из стекла.
Ни бриллиантово блестевшего хрусталя, ни тяжелого богемского стекла — ничего, что нынче стало определенным показателем общественного положения.
Олег вышел на кухню. Совсем маленькую и чистую.
