Побелела за одну секунду, и испуганно схватилась за живот.
— Ален, не надо. Давай без этих представлений…
— Егор, — взвизгнула она, — мне больно.
Я подозрительно уставился на «невесту», пытаясь понять серьезно ли ей больно, или опять включила манипулятора, и хочет этим спектаклем в очередной раз прогнуть под себя.
Хрен поймешь. Посинела она весьма натурально, но исходя из прошлого неутешительного опыта, верить ей я не спешил.
— Садись, — раздраженно указал на стул, — отдохни…
— Какое отдохни? У меня живот болит, — прохрипела она, и в голосе послышался страх.
Это напрягло, потому что уж чего-чего, а страха в ней никогда не было. Безжалостная стерва.
На лбу выступили крохотные бисеринки пота, губы стали бледными, а глаза большими, как у героини азиатского мультфильма.
Если она играет, то надо отдать должное таланту. Проняло.
— Ален, все в порядке? — спросил, чувствуя себя конченым идиотом. Роль спасателя мне никогда не удавалась.
— Сам как думаешь? — огрызнулась она, одной рукой облокотившись на стол.
— Никак не думаю. Давай-ка к врачу, — выдал единственную умную мысль, на которую был способен в такой ситуации.
— Да, — Алена даже спорить не стала. Вцепилась в мой локоть и, стиснув зубы, пошла вперед.
Мне казалось, что пальцы у нее свело — держалась так, будто хотела выдрать из моей руки кусок мяса на память.
— Может, тебя донести? — поинтересовался у нее неуверенно, когда уже зашли в лифт. Она уперлась одной рукой в металлическую стену, вторую прижала к животу и стояла, опустив голову.
— Нет. Сама. Справлюсь.
— Ален…
— Отвали. Тронешь — буду орать, — процедила сквозь зубы.
Что за идиотская привычка: когда не просят — насильно лезть во все щели, а когда нужна помощь — включать униженную и оскорбленную.
— Не дури.
— Все, Егор! На выход, не тормози, — кивнула на разъезжающиеся створки, — просто отвези меня. О-о-х.
Шагнула и сморщилась, будто целый лимон проглотила. Согнулась, шумно выдохнув.
— Давай без геройств, Рыжова! — я бесцеремонно подхватил ее на руки и потащил к выходу.
— Магницкий, поставь меня немедленно, — прошипела она, когда мимо мужик посмотрел на нас с осуждением, и попыталась отстраниться.
— Не беси меня, — сжал чуть крепче.
— Не надо включать джентльмена. Тебе не идет.
— Никаких джентльменов. Элементарная человеческая вежливость.
И еще, наверное, что-то на подобие совести. Не умею я с беременными бабами разговаривать. С ними же как-то мягче надо. Наверное. Хрен знает. Дипломат из меня никудышный.
