В ответ пришло язвительное: «А тебе не плевать?», напрочь отбивая в дальнейшем проявлять повадки джентльмена. Однако следом Рыжова все-таки прислала еще одно сообщение:
«Не переживай. Все еще беременна».
Больше мы с ней на эту тему не общались. Да и на любую другую тоже.
Я ей не писал, она мне тоже, и меня это полностью устраивало. Но в пятницу поступила радостная весть о том, что ее выпустили на волю, и в честь этого события собирается большой семейный ужин.
По просьбе матери пришлось привести себя в «достойный вид».
Черный, почти траурный костюм, белая рубашка, красная бабочка, которую хочется сорвать и смыть в унитаз.
Торжественный вечер. Все в полном сборе. Магницкие и Рыжовы.
Как бы «помолвка». Сбор одной большой и дружной, мать вашу, семьи. Хотят повеселиться, пообщаться, все вместе обсудить свадьбу.
Мою. С девкой, к которой не испытываю ничего. Ничего хорошего. Раздражение, злость, ярость. И поверх всего этого красными буквами вопрос: Какого хрена?
Я один что ли сохранил остатки здравого смысла и не вижу в этой затее ничего хорошего? У всех остальных помутнение рассудка? Сезонное обострение, раз они так активно встали на сторону Алены, и всеми силами стараются затащить нас в ЗАГС?
Если так, то придется объяснять еще раз.
Даже хорошо, что соберутся все, не придется повторять одно и то же каждому по отдельности. Поставлю перед фактом, а дальше что хотят, то пусть и делают. Хотят — орут; хотят — понимают, принимают; хотят — всего лишают. Мне уже все равно.
Пойти что ли в саду посидеть, пока гости дорогие еще не пожаловали? Дашке в очередной раз позвонить. Послушать длинные гудки. В последнее время это мое самое любимое занятие…
— Куда собрался?
По закону подлости я столкнулся в дверях с отцом.
— Туда, — неопределенно махнул рукой.
— Э, нет, — папаня бесцеремонно схватил меня под локоть и силой затащил обратно, — свалить решил?
— Решил, — согласился с ним, а потом с усмешкой добавил, успев перебить назревавший взрыв, — В сад.
Отец недовольно покачал головой и отпустил мой локоть.
— Егор! Ты взрослый мужик! Имей смелость отвечать за свои поступки!
Ну вот. Снова начались нравоучения.
— Какие поступки? — невесело спросил я, — Я же объяснял. Было у нас всего пару раз. Причем с резиной. Я не понимаю, как на могла залететь.
— Значит, так надо было!
— Кому? Точно не мне.
— И тебе в том числе, — отец непреклонно покачал головой, — все, заканчивай вести себя, как сопливый пацан.
