Будет неприятно, наверное, даже больно, но лучше это сделать здесь и сейчас, чем затягивать у себя на шее петлю и дергаться в агонии.
Справлюсь, наверное. Другие же как-то справляются?
Жаль только, что рядом со мной не окажется девочки-ромашки, которая напрочь отказывается слушать доводы разума, и не умеет прощать.
Я зашел в социальную сеть, открыл ее страницу и пропал. Как всегда. Завис на первой же фотографии, где она сидит на причале, улыбается, запрокинув голову к небу и одной рукой придерживая соломенную шляпу с широкими полями.
Я помню, как тайком сфотографировал ее. Она потом бегала за мной и пищала, чтобы удалил снимок, потому что она на нем выглядит глупо. На самом деле она выглядела счастливой. И я был счастлив, когда снимал. И ни один из нас не мог даже представить, что спустя несколько недель все полетит в тартарары.
На следующей фотке она смотрела прямо в объектив. На лице ни тени улыбки, а глаза такие, будто в них вся Вселенная отражается.
Моя Вселенная.
В груди неприятно сдавило.
Куда все это пропало? Куда? Не могло же просто испариться. Может, стоит попробовать еще раз? Два раза? Сто? Сколько потребуется, чтобы она меня наконец услышала? И услышит ли вообще?
Надо пробовать…
Быстро, не позволив сомнениям одержать верх, я написал ей сообщение в сети:
— Привет. Давай встретимся.
Палец лишь на секунду завис над кнопкой «отправить».
— Да какого черта! — нажал ее и отвалился на спинку стула.
Даши в сети не было. Снова неизвестность. Увидит, не увидит. Ответит, не ответит.
От размышлений оторвал звонок отца.
— Зайди ко мне срочно! — отрывисто скомандовал он и положил трубку.
— Так точно, капитан, — пробубнил я, поднимаясь из-за стола, — уже бегу.
У него в кабинете сидели люди, которых я никогда раньше не видел. Как выяснилось новые поставщики, предлагающие хорошие условия сотрудничества. Мне была отведена почетная роль младшего секретаря. Так себе занятие. Скучное. Голова была занята совсем другим, но приходилось концентрироваться на работе.
К счастью, переговоры заняли совсем немного времени.
Они обговорили несколько ключевых моментов, и договорились встретиться на следующей неделе уже с более детальными предложениями. На меня никто не обращал внимания, поэтому я благополучно сбежал из приемной, радуясь тому, что остался наедине со своими мыслями.
Однако уединиться и нормально подумать все равно не вышло, потому что в моем закутке, который носил гордое название «кабинет», за моим столом сидела Рыжова.
