Я отступаю назад, чтобы сорвать дверь с петель.
Сначала раздается звук срабатывания замка, затем небольшой скрип двери.
Выходит Аспен, все еще в голубом атласном платье с прошлой ночи, которое облегает ее великолепные изгибы.
Ее волосы, словно красная лава, рассыпаются по обнаженным плечам, на которых видны красные следы укусов.
Значит, я солгал. То, что я женился на ней, не означает, что я перестану ставить на ней метки всякий раз, когда трахаю ее.
Постоянная потребность наложить на нее руки, приковать ее к себе навечно, чтобы не было выхода, как бы она ни старалась.
Она ведьма, в конце концов. Она не только наложила заклятие на мою душу, но и заточила мое сердце и околдовала мой мозг.
Я изучаю ее измученное лицо, такое бледное, что оно может соперничать с белым кафелем, и заставляю себя спросить спокойным тоном:
— В чем проблема?
Она испускает дрожащий вздох, который пронзает мою грудь.
— Что бы это ни было, ты можешь сказать мне, Аспен.
Она молчит, но ее губы дрожат. А Аспен ни черта не дрожит, по крайней мере, не тогда, когда я свожу с ума ее мозги.
Господи Иисусе.
— Это рак или какая-то медицинская хрень?
Она качает головой.
— Ты проиграла дело и винишь себя за это?
— Нет.
— Может, твой отец воскрес из мертвых? Или твоя мама? Может, моя мать? Сьюзен появилась из той дыры, из которой она просится, и побеспокоила тебя?
— Нет, — говорит она с легким отчаянием.
— Теперь, когда самое маловероятное убрано с дороги, давай перейдем к более вероятному. Ты узнала о бандитах, которых я попросил убить Николо?
Ее глаза расширяются.
— Каких бандитах?
— Тогда нет.
— Каких бандитов ты убил, Кинг? — спрашивает она таким решительным тоном, от которого мой член становится чертовски твердым.
— Те, кто избили тебя по приказу твоего отца, конечно. Я не мог позволить им разгуливать на свободе после того, как они причинили тебе боль.
— Ты дикарь?
— Я гораздо хуже, когда дело касается тебя, дорогая. Ты знаешь это, я знаю это, и что бы тебя ни беспокоило, ты поймешь это, когда я уничтожу его.
А теперь выкладывай. Это Гвен? Кстати, она прямо внизу, волнуется за тебя, как ненормальная. Ты случайно не узнала, что в твоей семье есть генетическое заболевание, которое убьет тебя, когда тебе стукнет сто лет?
— Нет, придурок. Я беременна.
Я собираюсь рассказать ей еще одну порцию безумных теорий, проносящихся в моей голове, когда, наконец, возвращаюсь к словам, вылетевшим из ее рта.
— Ты только что сказала, что беременна?
— Да. — ее плечи опускаются.
