Я вспоминаю слова Кингсли, и на меня накатывает новая волна ненависти, направленная одновременно на себя и на него.
Почему я вообще должна была испытывать эмоции после того, как он трахнул меня, как животное, прямо у дома нашей дочери?
Чего я вообще ожидала?"
"Идя на это, я прекрасно знала, что он не двинется дальше физических отношений. Однажды я прочитала статью о том, что у мужчин и женщин после секса выделяются разные химические мозговые вещества. Хотя у обоих полов выделяется дофамин, у женщин избыток окситоцина, насильно связывающий их с человеком, с которым они испытывают удовольствие.
У мужчин дело обстоит иначе: единственная цель окситоцина — производство спермы. Дофамин для них — единственный важный гормон, и неважно, от кого они его получают.
Учитывая, что я никогда не создавала связей и даже не позволяла себе сближаться с предыдущими партнерами, я считала себя неуязвимой для подобных явлений. Но опять же, это был не Кингсли.
Они не были теми, кто перевернул мой мир с ног на голову.
И хотя я надеялась сохранить все эти отношения на физическом уровне, я, возможно, проиграла битву еще до того, как поняла это. Кингсли, однако, все еще тверд в своих убеждениях относительно того, что все это значит. Он называет меня шлюшкой, в конце концов, и хотя это происходит только во время секса, и я не отрицаю, что это заводит, быть может, это все, что он думает обо мне.
Но, наверное, я была достаточно ослеплена его заботой, чтобы надеяться на большее.
Теперь я должна убить эти надежды и все, что у нас есть, потому что рано или поздно это истощит меня.
Появится лишний багаж, ненависть к себе и новая надежда, которая будет расцветать от любого его жеста.
Например, как он защищал меня перед Гвен.
Ирония моя самая нелюбимая стерва, потому что она повторяет сценарий двадцати одного года назад. Я ждала его тогда, искала его, хотела сохранить ту связь, которая возникла, между нами, в ту единственную ночь. Посреди беспорядочного секса, выпивки и наших спорадических разговоров я получила с ним больше удовольствия, чем за четырнадцать лет.
Он открыл мне глаза на мир, о существовании которого я даже не подозревала, и я жаждала большего. Больше дискуссий, заставляющих задуматься, склонности к насилию и его.
Я пыталась найти его еще до того, как узнала, что беременна. Это было из чистого эгоизма, так как я мечтала о том, что когда-нибудь смогу занять место в его мире.
В конце концов, я поднялась до его уровня.
