Аспен шипит, выталкивая языком мои пальцы из своего рта. Я покрываю их своей спермой, затем снова вставляю их между ее губами, заставляя ее сосать их, будто это ее любимое мороженое.
— Хорошая девочка, — бормочу я, чувство собственничества захватывает меня с головой.
Я всегда думал, что смогу ужиться только с женщиной, которая стоит на коленях в спальне и за ее пределами. У меня была политика нетерпимости ко всему, что шло вразрез со мной.
Но эта ведьма заставила меня прыгнуть в вулкан головой вперед только потому, что она находится в самом его центре.
Я бы, наверное, тоже наслаждался каждым ожогом.
Вот почему она ни за что на свете не уйдет. Есть что-то мощное в том, чтобы владеть такой непокорной женщиной, как Аспен. Я не то, чтобы приручаю ее, но заставляю ее подчиняться мне, когда мое тело говорит с ее телом. У меня на руках огненный шар, и я не могу дождаться, что она придумает дальше.
Она снова выплевывает мои пальцы, ее глаза наполняются слезами, когда она выпрямляется на очень шатких ногах, которым я бы на ее месте не доверил устоять на ногах.
Конечно, она упирается в меня, и я хватаю ее за талию.
— Вот так, полегче.
Аспен с трудом отстраняется от меня, упираясь обеими руками в машину, чтобы удержаться на ногах.
Она задыхается, ее веки блестят, а лицо красное.
— Кто я для тебя, Кингсли?
— Что за внезапный вопрос?
— Ответь мне.
Ее голос дрогнул, и она сглотнула.
— Ты моя, Аспен. Вот кто ты.
— Что это значит?
— Это значит, что я единственный мужчина, который имеет право прикасаться к тебе.
— я хватаю ее задницу, заставляя ее вздрогнуть, когда сжимаю красную плоть. — Никто, кроме меня, не может владеть тобой.
Ее губы дрожат, и слеза скатывается по щеке.
— Пошел ты.
Это низкий тон, почти сломанный, но я не успеваю сосредоточиться на этом, как она отпихивает меня, хватает альбом с земли и бросается к водительской стороне своей машины.
Она быстро уезжает, звук гравия, хрустящего под шинами, эхом разносится в воздухе.
Все, что у меня осталось, это вопросы, замешательство и чертовски неприятные ощущения в груди.
Глава 28
Аспен
Слезы не перестают заливать мое лицо еще долго после того, как я окажусь в своей квартире, свернувшись калачиком в постели и умоляя о сне.
Моя задница горит, киска болит, и все тело в огне.
Но ничто из этого не сравнится с сокрушительной болью в груди.
Я сказала себе, что через некоторое время остыну, соберусь с силами и двинусь дальше, но прошло уже несколько часов, а улучшений не заметно.
