Всё, что я знал, я уже передал своим бойцам, и этого хватило, чтобы справиться с лабораториями Терехова и усадьбой Фонда, но я понимал: рано или поздно мы столкнёмся с более компетентными противниками, которые не будут недооценивать Угрюм. И тогда нынешних навыков моих людей может оказаться недостаточно.
— Вот это уже интересный вопрос! — в голосе сотника слышалось одобрение. — Мыслите правильно, боярин. Вообще-то, у нас не лицей для благородных девиц, мы не берём учеников со стороны. И тем более, я не хочу, чтобы эти самые благородные девицы потом разбалтывали наши методы и секреты где ни попадя.
Я понял, что он раскусил мою стратегию: обучить одного, а потом с помощью этого человека натаскать всю дружину.
— Но… — продолжил Воротынцев после небольшой паузы, — мне доложили, что вы вернули все солдатские жетоны наших павших бойцов и отомстили за них. Даже Жнеца завалили. Поэтому, пожалуй, мы готовы оказать такую услугу. В знак признательности, так сказать.
Я вспомнил нашу встречу со старшим десятником Ланским и его отрядом после зачистки капища.
Когда я передал ему жетоны, в его глазах на мгновение мелькнула настоящая человеческая благодарность. У Перуна был свой кодекс чести, и это уважение к погибшим товарищам было его важной частью.
— А по деньгам? — поинтересовался я, возвращаясь к практическим вопросам.
— По нормальным расценкам это стоило бы тысячу рублей, — нехотя произнёс Потап Викторович, — но так и быть, за бесплатную рекламу в вашем интервью снизим до восьмисот.
— Сколько времени это займёт?
— От четырёх до шести месяцев, — ответил сотник.
— Зависит от того, насколько быстро ваш человек будет схватывать материал. Должен предупредить, что есть риск того, что ученик может погибнуть в процессе обучения. Мы берём с собой только крепких ребят, и иногда… иногда возвращаются не все.
Логично. Реальные боевые учения всегда сопряжены с риском, особенно если они проводятся со всей серьёзностью. Те, кто понимал природу войны, не пытались смягчить правду — лучше потерять одного при обучении, чем сотню из-за плохого обучения.
— Спасибо за честность, сотник, — сказал я. — Я оценил ваше предложение и на днях сообщу своё решение.
— Ну-ну, — Воротынцев усмехнулся. — Буду ждать с нетерпением, — в его голосе слышалось лёгкое сомнение, словно он не особо верил, что я решусь отправить своего человека на такое обучение.
Однако я твёрдо знал, что его предложение ценно, и в команде Угрюма есть люди с подходящей подготовкой и темпераментом для такой задачи.
