Секунды растягивались в минуты, минуты — в часы. Или наоборот? Я терял счёт дыханию, пульсу, мыслям. Сознание дробилось, растекалось по окружающим породам.
Вот я — валун у спуска в устье. Помню, как меня выкопали три недели назад. Чувствую тяжесть веков, спокойствие тысячелетий. Нет тревог, нет страхов — только вечность."
"Вот я — металлическая жила в глубине. Сумеречная сталь поёт во мне древнюю песню. Я помню жар земных недр, давление километров породы, медленное рождение из первородного хаоса.
«Нет! Я — Прохор! Я — Хродрик!»
Борьба за идентичность стала невыносимой.
Камень тянул вниз, обещая забвение. Стань частью горы, шептал он. Здесь нет боли, нет потерь, нет предательства. Только покой.
Металл рвался вверх, к поверхности. Стань клинком, пел он. Острым, быстрым, смертоносным. Забудь сомнения, оставь только волю к победе.
Две стихии начали войну во мне. Камень сдавливал, металл разрывал. Кости трещали, перестраиваясь то в гранит, то в сталь. Кожа покрывалась трещинами, из которых сочилась то каменная крошка, то металлическая стружка.
В какой-то момент я оказался на пределе. «Пусть разорвут, — вероломно шептало усталое тело. — Пусть закончится эта агония». Однако безмятежный разум отвечал словами моего первого наставника: «Не борись со стихиями, мальчик. Стань мостом».
Нужно не выбирать между камнем и металлом, а соединить их. Ведь любая руда рождается в каменном чреве. Любой металл спит в горной колыбели. Они не враги — они семья.
Я позволил камню течь через правую половину тела, металлу — через левую.
Там, где они встречались, рождалось нечто новое. Единство двух стихий.
Часы текли. Или дни? Солнце всходило и садилось, но я не открывал глаз. Вернее, у меня больше не было глаз в привычном смысле. Я видел через вибрации земли, через магнитные поля металлов.
Иногда до меня доносились звуки. Чей-то голос — Полина? Она что-то говорила, но слова не складывались в смысл. Для существа из камня и металла человеческая речь — просто колебания воздуха.
Глубже. Ещё глубже. Я чувствовал залежи руды на километры вокруг. Каждый самородок, каждую жилку. Вот здесь медь переплетается с золотом. Там — серебро прячется в кварцевых жеодах. А глубоко внизу, на грани моего восприятия — нечто древнее, мощное.
Искушение было велико — нырнуть глубже, дотянуться до этой тайны. Но я помнил древние предупреждения. Попытаешься захватить больше, чем способен удержать — и стихии поглотят тебя навсегда.
Тело продолжало меняться.
