Тело задрожало, по коже пробежали серебристые искры. А в голове начали оживать воспоминания — заклинания ранга Мастера, недоступные прежде.
Каменная поступь — возможность погружаться в камень и скользить в его толще. Металлический вихрь — превращение всего металла в радиусе пятидесяти метров в рой управляемых лезвий, атакующих по воле мага. Гранитный щит — мгновенная и практически непробиваемая защита в виде каменного кокона. Кипящее прикосновение — нагрев металла до жидкого состояния одним касанием. Рудный зов — способность чувствовать залежи металлов на большом расстоянии.
Железная кровь — временное превращение собственной крови в жидкий металл, делающее мага невосприимчивым к ядам и кровотечениям, а раны затягиваются металлическими швами. Горный гнев — вызов локального землетрясения с появлением каменных шипов. Рудная трансмутация — превращение обычных металлов в более ценные или редкие сплавы, но не в Холодное железо, изменение свойств металла на молекулярном уровне.
Я продолжал поглощать кристаллы, пока счётчик не остановился на семистах тридцати четырёх каплях.
Ещё тридцать восемь ушло Скальду. Теперь начиналось главное.
Глубоко вдохнув, я начал погружать себя в камень, одновременная осыпая себя подготовленной смесью и создавая несколько узких каналов для доступа воздуха. Каменная крошка, металлическая стружка, порошок Эссенции — всё это покрывало кожу, создавая необходимую среду для Испытания.
Миг, и я оказался почти в полной темноте.
В одиночестве.
Закрыв глаза, я отпустил контроль над телом.
Первым откликнулся камень — кожа начала твердеть, становиться шершавой. Сначала кончики пальцев, словно их окунули в жидкий цемент. Покалывание распространялось по рукам, каждая пора закрывалась, превращаясь в микроскопическую каменную чешуйку.
Затем металл — по венам словно потёк расплавленный свинец. Жар был невыносимым, но это была не обычная боль. Кровь густела, становилась тяжёлой, тягучей. Сердце забилось медленнее, с трудом проталкивая металлизированную жидкость по сосудам.
Каждый удар отдавался в висках глухим звоном.
Дыхание стало затруднённым. Лёгкие словно наполнялись каменной пылью, рёбра срастались в монолитный панцирь. Страх пытался сковать моё сердце, но он уже давно не имел надо мной власти. Железная решимость разорвала его клейкие путы, загнав обратно в самый тёмный уголок моей души. Инстинкт самосохранения кричал, требовал прервать процесс, но я знал: отступить сейчас значит умереть.
Время начало течь иначе.
