— Я его провожу, — сказал шефу Англиченков.
— Это еще зачем? — рассердился Блажков. — Ты тоже никогда не видал этого человека.
— Он мне маузер обещал подарить.
— А… Ну тогда ладно.
Молодежь ушла, а старики остались.
— Тоже уедете, господин Лыков? — спросил ростовец официальным тоном.
— Да. Пора домой, загостился я у вас.
— Ну-ну…
— Не хотите в Петербург перевестись? — вдруг предложил Алексей Николаевич. — Я знаю всех в градоначальстве. И Драчевский не будет против.
— А что мне делать в том Петербурге? — скривился Блажков.
— Служить. У вас хорошо получается.
— Так это здесь получается, где я у себя дома.
Командированный возразил:
— Сильный человек везде как дома. Я двадцати трех лет явился в столицу, и ничего, не потерялся."
"— Нет, никуда не поеду. А вам, Алексей Николаевич…
Коллежский регистратор запнулся.
— Вам… вроде бы надо спасибо сказать, а посмотришь на этих разорванных в клочья людей, и язык не поворачивается.
— Жалеете уже?
— Не то чтобы жалею. Они были убийцы, неисправимые.
А все ж мы, полицейские, так поступать не должны.
— И что теперь?
— А ничего, — ответил Яков Николаевич. — Стану с этим жить.
— Но…
— Молчи, все понятно. Я дал согласие, был в тот момент в уме и в памяти. На попятный не иду. Чай, не девка, которая сначала повелась, а теперь раскаивается. Готов нести ответственность перед Богом.
— Зато твой город отдохнет.
— Эх… Надолго ли? Прикажешь убивать всех, кто нарушает закон?
Лыков замялся и сказал о другом:
— У вас скоро будет новый полицмейстер.
— Вот как? — заинтересовался ростовец. — И фамилия известна?
— Надворный советник Балабанов.
— Впервые слышу. В Нахичевани был городской голова Балабанов, рощи все сажал. Не его родственник?
— Нет, он из нижегородской полиции, мой земляк.
— А Липко куда денут?
— Вернут в помощники полицмейстера.
Сыщики помолчали, глядя в разные стороны. Незримая черта словно легла между ними. Потом коллежский советник кивнул коллеге и пошел к станции трамвая. А коллежский регистратор остался.
Полицейские собирали останки подорвавшихся бандитов полдня. Чью-то ногу даже забросило на железнодорожное полотно, за шестьдесят саженей от места взрыва. Потом на телеге трупы повезли в покойницкую городской больницы. За телегой шла тысячная толпа. Люди переговаривались шепотом, предлагая разные версии. Все сходились на том, что повезло: Бог наказал злоумышленников.
На следующий день Лыков представлялся градоначальнику перед отъездом.
