В левой находится охрана: пять солдат при ефрейторе. Они посменно дежурят, так чтобы на посту всегда стояли двое. Понятно?
— Понятно, дальше валяй.
— В правой половине живут почтовики. Их обычно трое.
— Почтовики при оружии? — спросил Тер-Якопянц.
— Да, с наганами.
— А солдаты с винтовками?
— Не с рогатками же. Конечно, с винтовками. У начальника караула еще и револьвер.
— Так что, выходит, девять вооруженных людей?
— Мкртчич, все верно. Их девять, а нас восемь. Ты куда клонишь, не пойму?
— Много… Если к тому же храбрые попадутся, как мы их возьмем?
— На это есть бомба.
Я ее снаряжаю. Помнишь, мы в магазине забрали волчью картечь? Когда она разлетится по вагону, на ногах никто не устоит. Если даже не возьмет картечь, повалит взрывная волна.
Тут вдруг заговорил Капетанаки:
— Жалко мужиков. У них жены-дети… Давайте сначала предложим им сдаться. Иначе, скажем, бомба прилетит. А?
Стодесятники рассмеялись все как один. Прокопий перекрыл своим басом общий хохот:
— Простодыр ты, Жорка. Скажешь им, а они не согласятся.
И что тогда? Пойдешь на штурм, а солдаты будут наготове? Как есть дурак.
Эвзон растерялся:
— Но ведь девять человек убивать! Побойтесь Бога!
Бандиты схватились за животы:
— Это еще кто такой? Покажи нам его, а то ни разу не видали! Он есть ли вообще, чтобы его бояться?
Азвестопуло цыкнул:
— Георгий, заткнись. Ты будешь возле семафора, все сделаем за тебя.
— Но…
— Я сказал, заткнись!
Капетанаки замолчал с обиженным видом. Атаман подмигнул мужикам и увел есаула в соседнюю комнату.
Там на столе лежали части снаряда.
— Я взорву бомбу ударным способом, — стал объяснять Прокопию Серега Сапер. — Иначе никак: шнур Бикфорда или часовой механизм не годятся.
— Это почему?
— Сложно подобрать время. Когда точно подъедет вагон? Где он остановится, чуть ближе или чуть дальше от метальщика? Этого никто не знает.
Цецохо нахмурился:
— А ударный способ опасный?
— Придется стоять на расстоянии броска. Да ладно, не впервой! Внутрь я помещу кислотный взрыватель.
Кислота в стеклянной трубке, как водится у эсеров. При ударе трубка разбивается, кислота попадает в гремучую ртуть и…
— Ты зачем мне это рассказываешь?
— Затем, — сказал есаул, — что бомбу я оставлю тебе. А сам пойду с Жоркой к семафору. Когда увижу, что все в порядке, оставлю его там и вернусь за вами. Заберу снаряд обратно, и чешем все к насыпи. Так что минут тридцать бомба будет у тебя. Не кидай, не тряси и никому не перепоручай. Пусть лежит под деревом.
