— Со мной вы это не согласовывали, — поспешил напомнить действительный статский советник. — И в случае чего ответите лично.
— Разумеется.
— Азвестопуло действует там под своей настоящей фамилией?
— Точно так.
— Но почему? Это же опасно.
Лыков пояснил:
— Сергея Маноловича нет ни в одном адрес-календаре, где перечисляются чины Департамента полиции. Напротив должности чиновника особых поручений в девятом классе написано: вакансия. То есть мы его засекретили. А начало операции, позволю напомнить, было положено еще в Одессе.
Именно потому Азвестопуло помещен в преступную среду под собственным именем: его легенда включает в себя много подлинных деталей. По-другому в Одессе было бы невозможно его внедрить.
— Поражаюсь вам, Алексей Николаевич. Такая самоуверенность…
— Это от большого опыта, — попытался отшутиться сыщик.
Но шеф тона не принял:
— Это от самомнения. Еще в департаменте говорят, что вы не задумываясь убьете преступника, если вам покажется, что он достоин смерти.
— Сложный вопрос, Максимилиан Иванович.
Подменять собой и закон, и самого Бога… Ведь только ему решать, кому жить, а кому умирать.
— Но вы подменяете. Чего лукавить? Скажите правду.
— Очень редко. И чем старше делаюсь, тем реже. В бою, конечно, иначе, там думать о таких материях некогда. А вот с холодной головой… Сесть и решить, что имярек зажился на этом свете…
— И? — прищурился Трусевич.
— Раньше, когда наши законы были излишне мягкими, иногда случалось. Ловишь-ловишь нелюдя, сам чуть не погибнешь, а ему каторгу присудят.
И он оттуда играючи сбежит. Ну, когда во второй раз такого поймаешь, честное слово, удавить хочется!
— И давили?
— Давил иной раз. Если он убийца по призванию, для чего такому жить, а, Максимилиан Иваныч? Сбежит, еще столько же людей погубит. Ну и… Да чего говорить, такое всегда было. Негласно, но было. Слышали о деле Лобова?
— Это что-то давнее? Еще при покойном государе случилось?
— Да, в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году. Тогда во внесудебном порядке в Петербурге была уничтожена банда, полицейские с военными перебили больше десяти человек.
Трусевич сжал кулаки и рявкнул:
— Но это с санкции государя! Государя! А вы, господин коллежский советник, уже равняете себя с ним?
— Как будто Его Величество имеет формальное право казнить без суда, — невозмутимо ответил сыщик.
— Что-о?!
— Ведь не имеет, правда?
— Ну, не имеет, — понизил тон действительный статский советник. — Но он хотя бы государь. А вы? Вы кто?!
— А я охранитель порядка.
