А вы?
— Город трудный, разгул преступности никак не уляжется.
— Ну и что? Пусть этим занимаются местные полицейские силы.
— Разрешите продлить командировку еще на две-три недели.
— Но зачем?
— Так нужно для пользы дела. А то приехал гоголь-моголь из столицы, пофланировал по набережным, и домой. Неловко перед тамошними коллегами. Они глаз не смыкают, то и дело перестрелки, бандиты совсем распоясались."
"— Да что вы-то сделаете, Алексей Николаевич? — недоуменно спросил директор департамента. — Если они без вас не справятся, то грош им цена.
Надо усилить ростовскую полицию? Пишите рапорт, будем думать. А варяги не могут и не должны их подменять.
— Прошу разрешить мне закончить начатое, — упрямо сказал Лыков. — Азвестопуло внедрен к стодесятникам, сбежавшим с нерчинской каторги. В Ростове идет война двух банд. Они истребляют друг друга к пользе обывателей. Как закончат, я сразу вернусь.
Трусевич вперил в подчиненного испытующий взгляд:
— Истребляют друг друга? Не вы ли случайно это затеяли?
— Я.
По соглашению с руководством ростовско-нахичеванской полиции.
— И Азвестопуло выполняет ваш план?
— Точно так. Детали разрешите указать потом в рапорте.
— Алексей Николаевич, — директор подыскивал слова. — О вас такое говорят…
— Что именно? — осведомился коллежский советник.
— Ну, в борьбе с преступниками вы будто бы не останавливаетесь ни перед чем.
— Для пользы дела, Максимилиан Иванович. Не для личной выгоды.
— Я понимаю, что ее вы не ищете. Но грань между дозволенными и недозволенными методами… Вы ее совсем, что ли, не признаете? Ведь в Ростове, судя по вашим намекам, готовится полицейская провокация!
— Не готовится, а идет полным ходом.
— И жертвы есть?
— Да. Только что стодесятники казнили Прохора Царева и двух членов его банды.
Трусевич глянул в бумаги:
— Это брат убитого вами младшего Царева, Антипа?
— Да. Как только беглые солдаты добьют третьего брата, мы их самих ликвидируем. В Ростове на какое-то время станет спокойнее.
— А чем сейчас занят титулярный советник Азвестопуло? Провокацией.
Так ведь?
— Еще он грабит ломбарды и пивные лавки.
— Ого! — поразился Трусевич. — Лично бегает с наганом и кричит «деньги на бочку!», так, что ли?
— Нет. Не с наганом, а с маузером.
— Алексей Николаевич, я не шучу!
— Максимилиан Иванович, «демон», внедренный в преступную среду, не может сам стоять в стороне и изображать невинность — его сразу же заподозрят.
— А кто внедрил Сергея Маноловича?
— Я. В рамках своих полномочий.
