Лыкова встретили Ольга Дмитриевна и Нина Никитична и сильно ему обрадовались. Кухарка немедленно принялась стряпать пирог с вишнями, который сыщик очень любил. А Ольга завела разговор о его сыне:
— Как хорошо, что ты вернулся. Павлука о тебе спрашивал. Он хочет привести сюда Эллу Мордвинову, познакомить ее с тобой. А ты все не едешь и не едешь.
— У них уже до этого дошло? — удивился папаша. — О времена, о нравы…
— А что, хорошая барышня. Я куда-нибудь улизну, а ты разыграешь роль старого ловеласа в отставке.
— Это можно!
Ольга села напротив, взяла его руку в свою:
— Ты насовсем?
— Нет. Дня на два-три. Дела в Ростове еще не закончены.
— Это… Извини, конечно, мой вопрос. Это опасно для тебя?
Алексей Николаевич ответил честно:
— Для меня, пожалуй, нет. А для Сергея Маноловича очень даже опасно.
— Ой!
— Такова его служба.
— Но ведь началось все из-за меня, из-за моей глупой просьбы отомстить! Я и сейчас не понимаю до конца характер твоей профессии. Но ведь тебе не положено мстить, правда? И потом, ты вовсе не знал несчастного Аркадия Георгиевича.
С чего бы тебе так переживать за постороннего человека?
— Мстить за того, кого ни разу не видел, было бы с моей стороны глупо, — ответил сыщик. — Но иногда хочется истребить конкретное зло. Хоть и понимаешь, что мир от этого не сделается лучше.
— И вы с Сергеем Маноловичем там… истребляете?
— По мере сил. Противники наши многочисленны. Это те самые люди, которые искалечили твоего приятеля. Хотя какие они люди? Я уж, признаться, забыл, с чего все началось…
— Ты убил главаря шайки кулаком.
— Ах, да. Сейчас из трех заправил в живых остался только один. И он следующий на очереди.
— Когда же ты вернешься?
— Очищу твой город и вернусь, — рассмеялся Алексей Николаевич. — Уж недолго осталось. Давно я не участвовал в таком живом деле, думал — разучился. А то все бумажки перекладывал. Но ничего, руки помнят… И ростовские бандиты меня тоже запомнят.
Голос его сделался неприятным, жестким, а на лбу появилась суровая складка.
Ольга сразу встала и отошла — она сторонилась такого Лыкова.
Коллежский советник телефонировал в приемную Трусевича и спросил, когда директор сможет его принять. Тот ответил: завтра в десять утра. Оставался свободным вечер, но Лыков устал в дороге и потому завалился спать.
Максимилиан Иванович встретил сыщика с напускной суровостью:
— Какие у вас там дела образовались, что месяца не хватило? Все уже вернулись, пишут рапорты.
