— Я же тебе говорил...
— Говорил! Эти фотографии... Засуньте их в ваши пустые рамки! И запомни, Глеб! Я это дело так не оставлю!
Дверь захлопывается. Я бегу туда и, оттолкнув Глеба, выбегаю из дома, слыша за спиной маты Салтыкова.
— Эмиль! Эмиль, подожди!
Он замечает меня. Качает головой, садится в машину и уезжает, даже не выслушав.
Мне сейчас плевать на угрозы Глеба. Такси, в котором я приехала, все ещё тут. Слава богу, что остался, хоть и я совсем не ожидала. Думала, не смотря на мою просьбу, он уедет.
— Пожалуйста, езжайте за тем черным джипом, — киваю вперёд.
— Хорошо, — соглашается мужчина.
Автомобиль Эмиля останавливается у нашего здания. Он выходит и широкими шагами заходит в подъезд. От слез я не вижу, сколько денег плачу таксисту. Слышу за спиной, что он кричит, мол, тут много, но я бегу за Бестужевым. Дверь квартиры оказывается приоткрытой. Эмиль же в спальне, запихивает свои вещи в черную спортивную сумку.
— Эмиль... — зову я его. — Пожалуйста, выслушай меня.
Так непривычно. Постоянно ухоженный и аккуратный мужчина.
.. Сейчас волосы взъерошенные, борода отросшая. Выглядит неважно и устало.
— Нечего слушать, — он не оборачивается. — Можешь оставаться тут сколько влезет. Я же проваливаю.
— Эмиль, Господи, ну, пожалуйста... Дай мне шанс объясниться.
— Арина, заткнись. Иначе я за себя не ручаюсь. Заткнись!
— Я беременна! — кричу в ответ. — Ты не можешь меня бросить!
— Делай аборт, — бьёт он словами наотмашь. — Или пусть твой любовник о вас заботится! Денег у него достаточно.
Забирает сумку и уходит.
Колени слабеют, а перед глазами темнеет. Сажусь на край кровати и, почувствовав вибрацию телефона, читаю сообщение и при этом истерично смеюсь.
«Никуда не сможет он уехать. Не ведись. Тюрьма его ждёт, если ты сейчас же не пошлёшь Бестужева. Клянусь, я выполню свое обещание. Двенадцать лет за решеткой — не забывай.»
Читаю и смеюсь. Громко так. До тех пор, пока не слышу, как открывается дверь, а затем закрывается на замок. Эмиль вернулся?
— Скажи, что все те фотографии.
.. — он потирает лицо рукой. — Скажи что-нибудь... Скажи, чтобы я успокоился! — кричит он мне в лицо.
А я молчу. Поджимаю губы, лью слезы, но молчу. Потому что не хочу, чтобы он лишился свободы. Не смогу я жить зная, что уничтожила любимого человека. Я захотела прогуляться в ту проклятую ночь. Все я. Не будь того дня, не было бы и драки. Эмиль не избил бы человека, не убил бы его и не сел бы в тюрьму. Глеб играет с ним. То Бестужева выпускают, то наоборот...
