Что он не сможет избавиться от проблем, если ты не примешь предложение Салтыкова выйти за него замуж. Да только чушь все это... За твоим Эмилем Байдасаров стоит. Так что...
— Смог бы Теоман его вытащить, давно это сделал бы, Дилара! — неосознанно повышаю голос. — Но он больше недели торчит за решеткой!
— Наберись ты терпения, дорогая, — подруга подходит ко мне и заглядывает в глаза, сжимая мои плечи руками в знак поддержки. — Все наладится, ты даже не сомневайся. Слышишь меня? Я теперь понимаю, почему ты в последнее время так отвечала мне.
Я обижалась на самом деле, но сейчас до меня дошло, что это все гормоны.
— Дилар, мне плохо. У меня такое чувство, будто сегодняшний день станет для меня самым роковым. Что-то не так... Я ничего не понимаю. А главное... Те два дня, которые я не отвечала на твои звонки... Господи, Дилара, я ничего не помню! Словно я напилась и проволилась в сон. Ну не на сутки же, боже...
— Ты сейчас успокойся немного, это раз. А второе... Давай поедем в больницу? Правда не сейчас, потому что мне в офис ехать надо.
Есть важный проект. Забыла документы с собой забрать. Туда и обратно — слишком много времени. Будет поздно.
— Лучше завтра, — снова вздыхаю. — Сейчас я есть хочу дико и поспать.
— Ну вот... Это нормально, Арин. Беременных клонит в сон. А ты переживаешь.
Она не понимает. Можно спать целый день, но не две сутки подряд. Но мне дурно от другой мысли... Почему я ничего не помню?
Дилара уходит пообещав, что завтра рано утром вернётся. Я же съедаю все до последнего кусочка, что приготовила подруга.
Принимаю душ, но под одеяло я залезть не успеваю. Мой телефон подаёт признаки жизни, а у меня сердце в груди барабанит от того, что звонит, возможно, Эмиль. Но это Салтыков.
Я получаю от него три звонка и решаю не отвечать ни на один. Что он мне скажет? Не хочу я с ним разговаривать. И вообще... даже голос слышать нет желания. Его лицо встаёт перед глазами и... Тошнота меня убивает...
«Зря ты так. Очень зря», — приходит от него сообщение. Но я закатываю глаза и опять же игнорирую.
«Сама так захотела. Смотри, какие прекрасные у нас фотографии вышли. Я уверен, что Эмиль уже оценил их», — а внизу несколько наших снимков.
Я с Глебом в обнимку.
В нашей с Эмилем кровати.
Когда?! Когда, Господи, все это произошло?!
Глава 30
Я не задумываясь отвечаю на следующий его звонок и буквально ору в трубку:
— Что это значит, Глеб? Что ты, черт тебя дери, сделал?
— Ч-ш-ш-ш, успокойся, детка, — ржет он. — Я отправляю тебе адрес.
