А сердце невыносимо колотится внутри, в висках долбит от напряжения. Я закрываю рот ладонью, еле успеваю добежать до ванной. Черт возьми! Черррт! Ну только не это! Я постоянно живу со страхом, что потеряю Эмиля. И вот... Сейчас именно тот случай. Боже, я тебя умоляю... Пусть с Бестужевым все будет хорошо.
Открываю воду и подставляю лицо под нее. Слышу стук в дверь, но ответить нет сил. Слезы ручьем текут по щекам, которые горят. Будто только что пощечину получила.
— Арин, ты в порядке? Что случилось?
— Ничего.
Выхожу, — отвечаю слабым голосом, вытирая лицо полотенцем. Голова кружится от стресса. От того, что я переживаю в последние дни. Это невыносимо.
Эмиль смотрит взволнованным, потерянным взглядом. Но вопросов не задает. И эту тему больше не обсуждаем. Он лишь говорит, что я очень устала и переживаю из-за пустяков. Таким образом он меня просто успокаивает. Но я не идиотка. Это не пустяки. У Бестужева проблемы. Серьезные. Из которых выкрутиться будет нелегко.
Ложусь в кровать, но до самого утра не могу уснуть.
Эмиль же, обняв меня со спины, прижимает к мощной горячей груди. Утыкается носом в мои волосы и дышит. Он засыпает. Я ускользаю от него и иду в ванную. Принимаю душ.
Мои глаза такие красные, усталые. Под ними образовались темные кружки. Губы сухие, разбитые. Прикрываю веки и снова чувствую, как во мне поднимается паника.
Я не смогу без него.
Сушу волосы в ванной. Бестужев до сих пор спит, что неудивительно. Пять утра. В восемь должны быть в компании и раз и навсегда покончить с Глебом.
Одна мысль о нем — и в венах кровь бурлит от злости. Что ему нужно? Чего от меня хочет? Чего хочет от нас, черт возьми?!
Эмиль понимает, что я не спала. Лишь вздыхает и снова успокаивает словами. Но я ему не верю. Ни единому слову. Он что-то от меня скрывает. Не хочет, чтобы я переживала еще сильнее. Но он обязан мне рассказать все до мелочей.
— Скажи мне честно, пожалуйста. Ты же ничего не скрываешь от меня? — тихо уточняю я, заглядывая в синие глаза с мольбой. — Эмиль, я тебя умоляю.
..
— Я когда-нибудь тебе врал, Волчонок? — растягивает он губы в улыбке и кладет руку на мое колено, второй сжимает руль. — Нет, не врал. Ты себя накручиваешь и не спишь ночами. Почему, Арина? Будь что-то серьезное, ты об этом узнала бы самая первая. У меня, кроме тебя, нет никого роднее. Ты же это понимаешь?
От его слов становится тепло на душе. Кладу руку поверх его, переплетаю наши пальцы.
И у меня роднее Эмиля в данный момент никого нет.
