– Слушай, может успЭем другое платье купит, а?
Хабиб хмуро взирал на мою обнаженную спину в глубоком вырезе вечернего наряда. Платье на мне действительно было спорное – я это прекрасно понимала, но влюбилась в него, стоило только примерить. Черное с мерцающими нитями, облегающее, глухой высокий ворот- стойка, длинные рукава, заходящие на половину кисти, юбка в пол и провокационный вырез на всю спину, чуть-чуть заступающий за талию. Этот контраст глухого вида спереди и обнаженной кожи сзади производил почти ошеломляющий эффект и точно надолго фиксировал на мне взгляд.
Слишком чопорно и развратно одновременно. Я не смогла устоять…
– Говорила, ничЭго не видно, – продолжал обвинительно бухтеть Сатоев, нервно поправляя запонки на белоснежной сорочке.
Я перевела взгляд на отражение Хабиба в зеркале и невольно задержала его на могучей мужской фигуре позади меня. Завороженно проследила за тем, как смуглые пальцы Хабиба одергивают белый манжет, крутят черную, сверкающую камнем запонку…
Я никогда еще не видела своего мужчину в классической одежде и теперь испытывала сложности с тем, чтобы отодрать от Сатоева каждый раз намертво прилипающие глаза.
Ему очень…ОЧЕНЬ шло.
Я даже как-то не ожидала. Широченные плечи, обтянутые тонким белым сукном, бычья смуглая шея, небрежно расстёгнутая верхняя пуговица тугого воротника, только подчеркивающая почему-то строгость общего образа. Черные прямые брюки, плотно облегающие сильные бедра и ноги. Это как Халка заточить в костюм. Ему шло, но, казалось, звериная сущность вырвется наружу при любом неосторожном движении.
И взгляд еще этот тяжелый, черный, исподлобья, так недовольно сверлящий меня.
Где-то на уровне инстинктов хотелось взвизгнуть и побежать прочь. И чтобы догнал…
Вот только, если догонит, то от моего несчастного платья наверно ничего не останется, а оно мне нравилось и стоило приличную сумму…
Да и времени на магазин уже не было. На экране мобильного светилась смска от мамы, что она ждет нас у парадного входа через пятнадцать минут.
– Так ничего и не видно, просто часть спины, – я нарочито беспечно пожала плечами, отводя наконец глаза от Хабиба и поднося блеск к уже накрашенным губам, чтобы закончить макияж.
– Уесли ты жЁпу считаешь частью спины, то да, – мрачно усмехнулся Сатоев, подходя ближе.
– Ну, не преувеличивай, – я рассмеялась и заговорила тише, когда мужские руки обвили меня сзади, а бородатый подбородок уперся в плечо, придавливая тяжестью, – Вырез до талии только.
