Еще бы, открыл двери машины, опередив водителя и предоставив ему ухаживать за мной, подал руку, помогая вылезти с заднего сидения, услужливо предложил изгиб своего локтя как опору и не забыл отметить, как ей идет ее платье и что ""пятдЭсят"" он бы не дал ей даже в страшном сне. Мама на это немного оторопело, но довольно кивнула и бросила на меня говорящий взгляд. Который я вернула Сатоеву, подхватив его под второй локоть.
Так, втроем, мы поднялись по широкому трапу, застеленному красной дорожкой, и ступили на борт.
Праздник уже был в разгаре – почти все гости собрались. Мимо высоких фуршетных столиков и приглашенных людей сновали официанты с полными подносами, на втором ярусе крытой палубы расположились музыканты, играющие напевный, ненавязчивый джаз. Вокруг все пестрило от разноуровневого приглушенного освещения и вычурных вечерних женских туалетов. Их яркие цвета разбавлялись черными строгими костюмами в большинстве своем солидных, серьезных и уже не первой молодости джентльменов.
Люди негромко переговаривались, кучкуясь тесными кружками, но гул голосов все равно стоял назойливый и ровный, периодически перекрывая тихую, спокойную музыку, льющуюся с верхней палубы. Внутри было немного душно от стойкого аромата дорогих духов, легкого, неуловимого запаха закусок, разносимого алкоголя и теплого дыхания более, чем сотни гостей.
Хабиб помог нам с мамой снять верхнюю одежду и провел в основной зал. Распорядитель вечера успела выбежать вперед, дать команду музыкантам оборвать мелодию и махнуть гостям, чтобы начали хлопать, встречая юбиляршу.
Стоило ступить в главную залу ресторана с оборудованной, пока пустующей сценой в углу, как нас буквально облепили гости. Точнее не нас, а мою мать – все-таки это был ее вечер.
Хабиб быстро сориентировался: сразу же сделал от нее шаг назад и, крепко перехватив мою руку, потащил меня прочь от активно поздравляющей маму толпы. Я только рот успела открыть в попытке ее предупредить.
Мама покосилась на нас, махнула рукой в сторону круглого стола, стоящего по центру ресторанного зала, показывая, что наши места там, понимающе улыбнулась и отвернулась от меня, переключая все внимание на жарко что-то говорящего ей седого старичка в толстых очках, чудом удерживающихся на самом краю его крючковатого носа.
Ничего не оставалось, как проследовать за Хабибом к отведенному нам столу.
– Шампанского? – Сатоев потянулся было к бутылке, стоящей в ведерке со льдом.
