Покрутил в руках ручку с помпоном, валявшеюся на письменном столе, недобро сощурился на постер с бойз бэндом, и только потом повернулся ко мне.
– Красивая женщина… Мило, чИто она решила разместить нас здЭсь, – он хмыкнул, подходя к кровати и, надавив пару раз кулаком на матрас, добавил, – В этом бабском раю…
И моя несчастная девичья постель тут же истошно заскрипела, чудом перенеся то, как с размаху на нее плюхнулся Сатоев.
– ГромкА, – подытожил Хабиб, скалясь и посылая мне многообещающий взгляд из- под потяжелевших век.
Закинул одну руку за голову, а второй похлопал рядом с собой по матрасу, предлагая присоединиться.
– Если не нравится – можем перебраться в другую спальню, – пожала плечами я, делая вид, что не понимаю намеков.
– НЭ, отлично Усе, – Хабиб только улыбнулся шире, – МИне кажется, я даже запах твоих духов здЭсь чую…
Я медленно оттолкнулась от стены и сделала шаг к кровати, на которой развалился Хабиб. Черные глаза буквально впились в меня, ловя каждое движение. Вдоль позвоночника побежали мурашки – слишком странная и волнующая была картина передо мной.
Хабиб в окружении вышитых подушек и плюшевых котиков, звездой разлегшийся на моей юношеской кровати, заправленной розовым пушистым пледом. Неуместно и неожиданно пошло…
– Красивая и всё? – мой голос сел на пару тонов, приобретая интимную бархатистость.
Не знаю, зачем я настаивала на разговоре о моей маме. Наверно, интуитивно чувствовала, что сейчас Сатоев гораздо больше расположен во всем со мной соглашаться.
Хабиб нахмурился и поджал губы.
Проследил за тем, как я провела пальцами по кованой спинке, остановившись у изножья кровати.
– ЧИто ты хочешь от мЭня, Мадин? Вежлив буду, чИто еще? – он перевел на меня похолодевший, жесткий взгляд.
– Просто пойми, что это моя семья. Я их люблю…
– Я понимаю, – буркнул Сатоев и с жаром добавил, – Ну, нЭ обязан я тоже любить ее, ну! Давай нЭ будЭм вообще!
– Да, не обязан, – глухо повторила я, отворачиваясь.
Стало так грустно, что весь запал разом пропал. А в глазах вдруг предательски защипало…Чё-ё-ёрт!
Я резко задержала дыхание, чтобы не всхлипнуть.
Это что вообще? Я что? Собираюсь плакать? А мир уже стал расплываться перед опущенными в пол глазами. Окатило волной недоумения.
С чего вдруг вообще реву?! Это что…?
Догадка холодком поползла по коже…Гормоны?! Ну, приехали…
С кровати донесся раздраженный глубокий вздох, а затем матрас жалобно заскрипел, возвещая о том, что Сатоев изволил поменять положение. Покосилась в его сторону.
