Не такая уж и большая у меня жЁпа, чтобы оттуда начинаться.
– НЭ большая, но очЭн вкусная…– забормотал Хабиб, влажно целуя меня в подставленную шею. Я прикрыла глаза, смотря на наше отражение в зеркале из- под опущенных ресниц.
– Об этом никто никогда кроме тебя не узнает, – тихо прошептала в ответ.
– Если жит хочет, то нЭт, – хмыкнул Хабиб и отпустил, – Ладно, пошли. Но больше чИто бы я этого платья нЭ видел!
– Мне не идет? – я заулыбалась шире, вставляя тяжелую длинную сережку в ухо и продолжая наблюдать за отражением Сатоева в зеркале.
Хабиб кинул быстрый взгляд на мою обнаженную спину и отвернулся. Ответил не сразу, беря паузу, пока надевал пиджак.
– Очэн идет, Мадин, – кашлянул в кулак, – Но это вот, чтобИ трахат тЭбя – не в свет выводить, поняла?"
"Я закатила глаза, пытаясь скрыть довольную улыбку. Чтобы там Сатоев не бурчал – он всё-таки разрешил! И именно такой реакции я ждала. Отец бы меня запер дома за одну мысль так нарядиться, и во мне всегда поднимался внутренний протест на его слишком ярую приверженность традициям.
Бывший муж вообще бы внимания не обратил и ничего не сказал, а это меня почему-то тоже задевало. Казалось, что ему просто все равно…
А вот от реакции Хабиба мне было жарко. Он точно попадал в цель. Неосознанно, скорее всего. Как и я не до конца понимала, зачем вообще провоцирую его. Но все-таки делала и делала это, будоража и его, и себя.
Когда мы спускались вместе вниз по лестнице, и Хабиб придерживал меня за талию, мягко направляя, я обнаружила еще одно тайное свойство этого платья. Горячая грубоватая ладонь Сатоева на моей обнаженной пояснице совсем не давала возможности забыть, что совсем недавно она была не только там. И возможно ночью, после этого банкета, побывает еще.
28.
""Альтера"", выбранный мамой для проведения юбилея, был без преувеличения самый пафосный ресторан города, располагающийся на самом пафосном теплоходе.
Когда мы подъехали к причалу, парковка на пристани была уже забита до отказа длинными представительскими седанами, привезшими приглашенных гостей.
Хабиб на удивление был безупречен в своей галантности по отношению к моей матери. И, если я видела слегка ироничный блеск его черных глаз и немного злилась, что кое-где он переигрывает, то мама от него была в полном восторге.
