– Я спасу тебя! Потерпи немного!»
Краем помутневшего сознания, тяжело ворочавшегося в тревожном сне, словно кусок льда в холодном море, он отчетливо понимает, что Маша давно мертва. Бедняжка провела в колодце три дня, мучительно умирая от тяжелых ран и обезвоживания. Но может, сейчас он успеет спасти девочку?!
Но…
Это ведь как в игре. Ты не прошел сложный уровень – получи новую жизнь и новую попытку!
Воодушевившись, Артур наклоняется, пытаясь хоть что-то разглядеть в вязко-стылой темноте.
«Маша!!! Ма…»
Однако в ту же секунду крик застревает в глотке – на него таращатся два желтых глаза.
Слышится хриплый стрекот, и из темноты начинает медленно выползать жуткая паукообразная тварь. Клацает громадная челюсть, из которой капает дымящийся яд, клешни остервенело скребут по поросшим мхом стенкам колодца. Артур вопит не своим голосом, отшатывась.
И замирает на месте.
Вокруг него лежат ребята. Те самые, что издевались над Машей. Вон Олег Тюрин, вон Аня Хотина… Они похожи на сломанные, забытые куклы – сплющенные, поблекшие и жалкие.
Их кожа серая, как тающий у обочины снег, и Артур с ужасом понимает, что они мертвы.
«Я не убивал», – хочет сказать он, но из горла вырывается лишь сиплый писк.
Конечно, Артур не убивал. Но они мертвы, в этом нет никаких сомнений.
Между тем кожа мертвых детей постепенно темнеет, съеживаясь и обугливаясь, как горящая бумага, пока полностью не истлевает. Появляются кости, которые быстро покрываются сетью трещин. Они, разрастаясь, крошатся, кости превращаются в прах, который тут же развеял ветер.
Вскоре от дошкольников остаются лишь бесформенные пятна, от которых в прохладный воздух поднимаются струйки дыма, как от тлеющих углей.
За спиной слышится хриплое дыхание, ноздри улавливают зловоние мертвечины, и Артур, не оборачиваясь, с душераздирающим криком бросается прочь…
Он скинул с себя перекрученное одеяло, свесив ноги с кровати. Сердце, ударяясь о ребра, колотилось так гулко, что, казалось, оно разбудит мать, спящую в соседней комнате. Насчет отца можно было не волноваться – сегодня он домой не пришел.
Парень слез с постели и, включив настольную лампу, сел за стол. Выдвинул ящик, достав картонную папку. Из нее Артур с величайшей осторожностью извлек несколько измятых, тронутых временем фотографий. Подушечками пальцев медленно провел по лицам детей, изображенных на фото. Задержался на Маше. Если ему не изменяет память, это был один из последних снимков с девочкой.
– Прости меня, – прошептал Артур.
