Пока по телевизору шла надоевшая до умопомрачения реклама, мужчина торопливо готовил холостяцкий ужин – порезал хлеб с салом, затем вскрыл банку горбуши, маринованные огурцы, сполоснул под краном пучок зеленого лука.
На кухню зашла Даша, облезлая кошка неопределенного возраста. Внимательно осмотрев замызганные кормушки, она с вызовом посмотрела на хозяина и требовательно мяукнула.
– Хрен тебе, – буркнул Борис, облизывая крышку от рыбных консервов. – Я вас уже паштетом сегодня кормил.
Следом за Дашей на кухню прошествовали еще три кошки.
Одна из них принялась обнюхивать плошку с застоявшейся водой, вторая пружинисто запрыгнула на стол и потянулась к открытой банке с горбушей.
– Аська, мать твою! – заорал Борис. Он смахнул кошку со стола, но та успела вильнуть хвостом, мазнув им по нарезанному хлебу. – Шлюха полосатая!
Кошки замяукали, начав тереться об ноги мужчины. Вернее, нога была одна, правая. Левая же оканчивалась протезом – результат давнишней аварии. Виноваты, по сути, были оба – водитель «Ауди» превысил скорость, а Борис был уже «тепленький» и переходил дорогу в неположенном месте.
Раздробленную ногу попытались собрать из осколков костей, но возникли осложнения, началось заражение тканей, и все, что ниже колена, пришлось ампутировать. Собственно, из-за этого и пришлось оставить службу, и теперь он передвигался только с помощью костыля.
– Никак не нажретесь, – проворчал Борис, ковыляя к заляпанному жиром холодильнику. – Однажды утром я проснусь без второй ноги, которую вы обглодаете ночью, чертовы засранцы.
Выудив упаковку куриного паштета, он выдавил в кормушки бледно-розовую массу. Кошки, урча и толкаясь, мгновенно накинулись на еду.
– На сегодня все, – объявил Борис, глядя, как из коридора, учуяв запах съестного, прибежали два крупных кота. – Не устраивает режим питания – выгоню на хер.
Он указал на котов, которые, бесцеремонно расталкивая кошек, стремились пролезть к ужину:
– Вам, мудакам, яйца отрежу, чтобы не размножались.
А вас, блядей, – он ткнул пальцем на урчащих кошек, – вообще на порог не пущу.
Подхватив разделочную доску с приготовленной закуской, Борис, хромая, поспешил в комнату. Между тем Юрий Яковлев выразительным голосом читал закадровый текст:
– «…Здесь было так темно, тихо и пустынно, что невольно хотелось совершить преступление…»
Поставив ужин на обшарпанный табурет, Борис, стуча костылем, вернулся на кухню за бутылкой и рюмкой.
