Но он прекрасно помнил, какая она была в первые месяцы замужества – цветущая, очаровательная девушка с сияющей улыбкой на милом личике… Она любила его, искренне и горячо, самозабвенной и преданной любовью, как собаки любят своих хозяев…
«Даже если все вернуть, ты бы ничего не изменил», – прошелестел в мозгу чей-то чужой голос, и Сергею показалось, будто его обдало мертвенным холодом.
– Да, – прошептал он. – Ничего бы не изменилось.
Он уже собирался скинуть ботинки, как неожиданно запиликал сотовый. Нахмурившись, Малышев потянулся к телефону.
А когда увидел, что на дисплее мерцает имя сына, вздрогнул.
– Да, Арчи, – произнес он как можно спокойней. – У тебя все нормально?
– Папа, я сейчас в съемной квартире, – послышался отрывистый голос Артура. Он звучал так, словно парень секунду назад пробежал стометровку. – В дверь кто-то постучал. Я посмотрел в «глазок», но там ничего не видно… И никто не отвечает.
Малышев резко поднялся. Слова сына ударили по мозгам, словно черенком от лопаты.
– Где Евгений Николаевич? – хрипло спросил он.
– Он должен быть с тобой!
– Он внизу… Сказал, что купит минералки. Я не стал его ждать… Я подумал, что за дверью он, но почему тогда он ничего не говорит?!
«Два клинических идиота», – мысленно выругался Сергей. Вслух же он сказал:
– Какого хрена ты поперся домой без него?! Я ведь предупреждал – ни шагу без моего помощника! Сиди на месте и никуда не рыпайся! Слышишь?
– Я подумал, что… пап, кажется, дверь открылась…
– Запрись в ванной! – закричал Малышев.
– Пап…
Закончить Артур не успел, его голос растворился в каком-то шуме на том конце провода, затем он пронзительно крикнул.
Спустя мгновение в трубке раздался звук треснувшей ветки, и телефон отключился.
– Арчи?! – бледнея, крикнул Сергей. Нажал на кнопку вызова, но абонент уже был вне зоны доступа.
Спотыкаясь, Малышев заспешил к выходу.
Через полчаса он был у дома, в котором два дня назад снял однокомнатную квартиру для Артура. Все время, пока его «Форд», визжа покрышками, несся по ночным улицам, Сергей не переставал поочередно названивать сыну и нанятому телохранителю.
Однако телефон Артура был выключен, а Евгений попросту не брал трубку.
Выскочив из машины, Малышев уставился на коричневую «Мазду» Евгения, припаркованную неподалеку от подъезда старой трехэтажки. Мгновение помешкавшись, он метнулся к автомобилю. Наклонился, глядя на замершее тело мужчины. Голова Евгения была опущена на грудь, и Малышев, предчувствуя самое худшее, распахнул дверь.
«Твою мать».
