Посулю им награду в тысячу рублей за указание проживающих в их деревнях посторонних людей. Тех именно, кто скрывается от власти. Думаю, во всем уезде подобных лиц наберется не более двадцати. Денег жалеть для такого дела не буду! Они тут сыграют главную роль. Люди жадные, за эдакий куш мать-отца продадут, не то что беглого дезертира. После установления темных людей Бекорюков и его орлы произведут аресты. Преимущественно попадутся более-менее безобидные бродяги, раскольничьи тайные курьеры и прочий сброд. Но среди них окажется и наш маньяк.
— Как же его выделить из толпы?
— Еще проще, чем поймать. У вас на краю города стоит пересыльная тюрьма. Туда и засадим. Причем и тех, кто прятался, и тех, кто прятал. Перекрестные допросы и очные ставки быстро выявят тех, у кого нет алиби на дни совершенных убийств.
— А если они не сознаются?
— У меня все говорят! — грозно сдвинул брови Лыков. Поймал недоумевающий взгляд жены, но продолжил: — На то есть особые методы!
Собственно, тут беседа и закончилась. Лыковы засобирались домой.
Пора было укладывать Николку, который неохотно засыпал днем без мамы. Когда они вышли на улицу, Варенька вырвала руку и с укором обратилась к мужу:
— Что это было? Я не узнавала тебя! «Мой опыт… у меня все говорят… я сразу догадался…» Распустил перья перед этой райской птичкой? О да, сегодня она была особенно хороша! Готовилась!
— Варвара, успокойся, — просто ответил ей муж. — Полина Мефодиевна, несмотря на свою эффектную внешность, просто несчастная калека. У нее никогда не будет, как у тебя, мужа, детей, семьи.
Ей скучно. Это очень понятно. А тут под боком тайна, непридуманная, настоящая. Я ей и подыграл немного. Развлек своей болтовней. И хватит об этом, пойдем быстрее к Чунееву…
И намечавшаяся было размолвка тут же прекратилась. Лыковы через Полукруглую, чтобы не выходить на людную площадь, направились домой. Там Варенька занялась сыном, а Алексей вызвал Окунькова. Тот сообщил:
— В полночь я впущу его через заднюю калитку.
— Где он остановился?
— На постоялом дворе Подшибихина, в Варнавинской улице.
— Вот что, Степан. Петра Зосимовича я сам впущу. А у тебя будет другое дело. Кто-то за мной следит. Так они и Фороскова вычислят. Нужно увести «хвост» от дома к его приходу. Поэтому ты, переодетый в мой сюртук и шляпу, выйдешь из дому в половине двенадцатого. Росту мы с тобой одинакового, в темноте они не отличат.
— Слушаюсь. Долго мне гулять?
— Дойдешь до Рукавицына, посидишь там с полчаса и вернешься сюда.
