Сердце, вишь-ли, разорвалось, ни с того ни с сего… А Семку рыжего больше никто никогда не видел. Так волком и остался.
— Суеверие. Но насчет Бочкарихи расскажите поподробнее.
— Да там вообще место нехорошее. Люди который год пропадают."
"— Ну, у нас много есть таких мест, где люди пропадают. Целые разбойничьи села имеются, в которых столетиями прохожих убивают и грабят, а потом тела прячут.
— Это мы знаем! Но Бочкариха деревенька самая простая, нету там никаких разбойников. А пенек нашли и сразу вспомнили, что пастух у них тем годом пропал.
Еще нонешней весной паломник потерялся и одни прохожий бурлак.
— Вот это уже интересно. Не шайка ли Челдона там под волколака работает?
— Какого такого челдона?
— Налетчик есть такой. Опасный человек. Из Москвы убежал и где-то тут поселился. С ним еще шесть головорезов. Изредка он и в Варнавине появляется. Но только по ночам, и не в самом городе, а в кузнице Снеткова.
— Знаю Снеткова. Двуличневый человек; все ищет, как бы кого поддедюлить. Главный в Варнавине шильник! Он еще, значитца, и укрыватель? Ну, на него похоже…
— У вас в Бочкарихе случайно знакомых нет?
— Трефил Оденцов.
Помощником водолива со мной пятый год ходит. Справный мужик, порядочный.
— Как бы мне его увидеть?
— Легче легкого. Завтра среда, базарный день. Он приедет корзины продавать.
— Познакомьте меня с ним. Хочу скататься в Бочкариху на разведку. Понадобится местный деревенский, к которому будто бы я приеду по делам.
— Каки могут быть дела у вас с простым мужиком? Токмо переполох подымете.
— Вы сведите меня с Оденцовым, а уж мы с ним решим, как лучше сделать. Я же сказал, что сыщик; переодеться и прикинуться умею.
— Эх, звери-курицы… Не подведите токмо Трефила…
— Очень постараюсь. Понятно, что ему там жить потом… Еще вопрос, Евлампий Рафаилович. Расскажите мне о ваших уездных начальниках, которые лесным делом тайно занимаются. Вместо того чтобы убийц ловить.
— Ах, эти… Мы их тут про себя называем «дворянская артель».
— Кто в ней состоит?
— М-м… — Рукавицын задумчиво почесал пятерней затылок.
— Сам-от я от них далеко отстою, только слухами пользуюсь. Благородиев в Варнавине будет человек, наверное, с тридцать. Но в артель входят не все, а только узкий круг. Остальных туда то ли не берут, то ли они сами не хотят. Вот, к примеру, ваши знакомые с парохода — господин Панибратов и муж той барыни, Самопальщиков — они оба не состоят. Рязановского, бают, звали, да он не пошел, потому — совестливый.
