— Ну, так на чем порешим? Я уезжаю отсюда под конвоем, а через три дня триумфально возвращаюсь во главе Летучего отряда? Или мы договоримся здесь, сейчас, по-домашнему и без огласки?
— Чего же вы желаете? В деталях…
— Ознакомиться со следственными делами по всем трем случаям.
— Это не ко мне. Дела находятся у судебного следователя Серженко, мне не подчиненного.
— Но первичное расследование вели ваши люди. Остались бумаги: протоколы осмотра местности, протоколы допросов и опросов свидетелей, агентурные материалы.
У вас имеются версии происшедшего, отброшенные и находящиеся в разработке. Я хочу изучить их и побеседовать с непосредственными исполнителями розыска.
— Это возможно. Дела вели городской пристав Поливанов и сыскной надзиратель Щукин. Я прикажу им ответить на все ваши вопросы.
— Вот и хорошо. Обещаю не беспокоить ни вас, ни ваших людей по пустякам. Когда я могу с ними побеседовать?
— В пять пополудни приходите сюда, и оба вышеназванных лица окажутся в вашем распоряжении.
— Благодарю.
— А чайку, Алексей Николаевич? По случаю примирения. А? Лузгин!
В дверь осторожно просунулась голова дежурного, но Лыков отказался:
— Спасибо, Галактион Романович, но в следующий раз. Пойду познакомлюсь с господином Серженко.
— Желаю успеха. Он не здешний, поэтому… но впрочем, сами сейчас увидите.
Судебный следователь Серженко нанимал приличный дом с мезонином на Соборной площади. Секретарь глянул на Лыкова и, прося обождать, отправился к шефу с докладом.
Из-за полуприкрытой двери Алексей расслышал:
— Из Петербурга… а орденов — что на рождественской елке игрушек…
— Зови.
Лыков вошел в кабинет, назвал себя. Хозяин, в мундирном сюртуке с университетским значком, ответил:
— Рад, рад знакомству. Тут, в наших дебрях глухих, любой человек из столицы желанный гость. Позвольте представиться: судебный следователь третьего участка Московского судебного округа титулярный советник Лев Мартынович Серженко.
Следователь оказался рослым человеком лет тридцати двух, с рыжими волосами и умными внимательными глазами.
Игривые усики тоже рыжего цвета делали его похожим на светского «савраса»[27].
— Вы новый обладатель Нефедьевки? Точнее, опекун. Я слышал, вас ждали. В связи с этим неприятным происшествием…
— Да, я приехал его расследовать. Смею ли я надеяться на ваше содействие?
— Содействия в чем?
— В розыске злоумышленника.
— Но это дело здешней полиции.
