А не то я осерчаю, и полетишь в Нерчинск на казенные харчи!
— Спрашивайте, господин Щукин… Че-ино знаю, все скажу.
— У кого в селе чекан? Я точно знаю, что он тут, но у кого?
— В самом-те Урене нет — боятся. В Понуровском держат, пятнадцать верст отсель.
— Кто?
— Отец с сыном Ватрасовы.
— Что именно изготовляют и кому сдают?
— Пятишницы и десятки бумажные. Раньше и трешки делали, но доска печатная сносилась, а новой-те и нету. Еще из дерева рубли режут, оборачивают белой жестью, но это лишь для Туркестана годится.
— Кому товар передают?
— А из Гуслиц приезжают раз в два месяца и все забирают.
— Кто приезжает?
— Того мы не знаем. И не скажут, потому — не положено. На чужой каравай рот не разевай — у нас так.
— Ладно, дальше поехали. С провиантских складов запасных войск вещи пропадают. Башлыки, варежки, бязь, теперь еще и сапоги. Везут на Вятку. По цепочке передают; наверное, и здесь перекупщик имеется. Кто?
Блатер-каин молча глядел в пол.
— Ты или брат?
— Брательник…
— А спирт кто выделывает?
— Я выделываю. Еще дядька мой, с племянниками.
— Тьфу! Весь род вор на воре… Последний к тебе, Колька, вопрос, и самый главный. Ответишь — будет тебе от меня послабление, не ответишь правды — пеняй на себя. Нет ли в вашей волости скрывающегося дезертира или там беглого?
— Дык, в зиму-те их поболе десятка набивается. В Черном бору в скиту двое иль трое; в Рамешках на кордоне завсегда кто-то живет.
В Елгаевке. В Атазике, слышно, стоят всю зиму. Но по весне все уходют.
— Тот, кто нам нужен, не ушел. Есть такой?
— Один есть.
Лыков с трудом сохранил равнодушное выражение лица. Неужели след?
— Один всего?
— Да. Прочие еще Великим постом подались на заработки; до ноября не покажутся. А энтот сидит. Мишкой кличут. Из Кинешмы он. Призвали на службу, а он утек с этапа. Теперь вот мартышничает.
— Чего он тут застрял?
— Да двинулся было на Саратов, к сестре.
А на пароходе опознал его один пассажир. Член присутствия по воинским делам оказался. Мишка с парохода сиганул, сюда возвертался и сидит, пережидает.
— А ты откуда все это знаешь?
— Да он сам баял.
— Заходит к тебе?
— Редко когда. Разве-либо за водкой. Третьего дня холщовую портфель приносил да касторовую шляпу ношеную.
— Краденое?
— А то…
— Что за человек Мишка?
— Кто ж его знает? Духовой. По мне, дезертир как дезертир.
