Разрешите присоединиться к розыску? Так сказать, знаток местных обстоятельств… окажу посильную помощь…
— Не разрешаю! — отрезал Лыков. — Знаток обстоятельств… Это вы губернатору станете объяснять ваши обстоятельства, и очень скоро! У вас под носом процветают скупка краденого, укрывательство и пособничество убийцам. Вон два вора сидят, жили здесь на постоялом дворе, а вы их не замечали? Или не хотели замечать?
— Я… я следил за ними… Хотел с поличным!
Крымов с Вырыпаевым при этих словах дружно хмыкнули.
— А укрывателю Трясисоломину вы кем приходитесь? Кумом? И вам это не мешает исполнять свои служебные обязанности? Вступить в подобные отношения с заведомым преступником — да за это надобно из службы гнать! Довольно.
Идите к себе на квартиру и ждите там письменного указания господина исправника. От участия в розыске вы отстранены. По итогам операции губернатор примет решение по составу местной полиции, тогда и узнаете свою окончательную судьбу. Свободны, поручик!
Становой помялся секунду, хотел что-то возразить, но увидел на стойке ворох краденых вещей и передумал.
Молча козырнул и вышел вон. А обыск продолжился."
"Через два часа все было закончено. Волостной старшина с сотским увели пойманных воров — Лыков велел сегодня же доставить их в Варнавин. Сыщики закрыли дом на засов и усадили попавшегося барыгу в горнице. Было тихо, лишь за перегородкой приглушенно рыдала жена. Трясисоломин сидел молча, потерянный и бледный. Потом обратился к Лыкову:
— Ваше высокоблагородие, а дозволено будет, чтобы семейство со мною поехало?
— Решать им, но я не советую.
На них казенного содержания не полагается, работы там никакой нет. С голоду помрут.
Блатер-каин закрыл лицо руками и сидел так некоторое время, затем спросил глухо:
— Сбираться, што ли?
— Погоди, — ответил Щукин. — Есть один манер, которым ты можешь из-под каторги выскочить. И дома остаться.
Трясисоломин отдернул руки, пристально посмотрел на сыщика. Облизнул сухие губы и спросил шепотом:
— Сколько?
— Да нисколько.
Еще и тебе маленько перепадет. Когда работать на меня станешь.
— В каком смысле?
— Осведомителем. Будешь жить, как жил, только сообщать мне обо всем, что касается до полиции.
— Про расколы я ничего баять не стану, уж лучше в Сибирь! В Урене за такое зарежут.
— На расколы мне наплевать.
— А чево тогда вам надобно?
— Про уголовные дела.
— Э-э-э… Сельцо-те у нас тихое, доносить, почитай, што и не об чем.
— Это у вас тихое? Не дури, соглашайся.
