— А… эта… — неуверенно начал блатер-каин.
— Чего «эта»?
— Как я объясню, что вы меня в тюрьму не увезли? Понятые ж все видали. По селу уж раззвонили…
— Не страшно. Скажешь, что откупился. С братом вскладчину. Сумму сам сочини.
— Эвона! А ведь поверят!
— Ты постарайся, чтобы поверили. Тебе тут жить, а не мне. Секретный агент, етит твою мать!
Щукин и Трясисоломин отправились в волостное правление, а Алексей пошел гулять по селу. Остаток дня прошел в праздности. Хозяин постоялого двора не знал, как еще умаслить своих гостей.
Его баба, узнав, что каторга откладывается, тоже лезла из кожи вон. Сыщикам предложили даже девок за счет заведения, но они отказались.
В десятом часу, сытые и разморенные, полицианты отправились спать. Лыков вынул из вьюка суконное лазаретное одеяло, черное с зеленым полумесяцем в углу. Это был трофей с турецкой войны. Щукин ухмыльнулся и извлек из своего мешка такое же. Мужчины переглянулись, и Алексей полез за баклажкой…
Из Трехсвятного выехали при первом свете.
Тридцать верст по песчаному волоку покрыли за два с половиной часа. На Шаманином кордоне оказались в половине седьмого. Несколько изб, более-менее исправных, и ни души вокруг. Проехав кордон насквозь, Щукин углубился в лес еще на четыре версты. Когда дорога круто повернула на юг, он укрыл пролетку под разлапистой елкой, выпряг и стреножил кобылу. Спрятав вещи в папоротниках, сыщики налегке двинулись по едва заметной тропинке. Бывалые люди, они делали все молча и споро, двигались без единого звука.
Иван Иванович шел первым. Хотя, по его словам, он был здесь впервые, но направление держал уверенно. Лишь однажды им пришлось вернуться немного назад, когда выбранная наугад тропа стала слишком забирать вправо.
После долгого пути без перекуров и остановок Алексей вдруг увидел впереди странное свечение. Озеро! Оно блестело и переливалось между стволами деревьев, словно огромное зеркало. Сыщики тут же сошли с тропы и скрытно подобрались к самому берегу. Лыков вынул еще один трофей — цейссовский бинокль (отобрал у плененного им бим-баши[79]).
Не успел он приложиться к окулярам, как надзиратель тронул его за плечо и сказал одними губами:
— Дым…
Действительно, на том берегу подымался к небу заметный белый дымок.
— И не боится, стервец.
Коллежский асессор внимательно осмотрел местность. Безымянное озеро поразило его своей красотой. Окаймленое лесом, оно отражало в себе этот лес и синее небо с единственным белым облачком посередине.
